Последний дубль

Растворилась будто марево, осталась только детская, безотчетная привязанность.

Чем больше времени мы проводим вместе, тем сильнее я от него отдаляюсь.

Я точно ненормальная. Испортилась, сломалась. Морально покалечена, обречена на одиночество.

Господи, хочу вернуться назад, в счастливое время.

— Прости, я понимаю, что выгляжу немного долбанутой, — бросаю, услышав знакомые шаги за спиной.

— Ничего, все в порядке.

Да он же идеальный. Терпит мои дурацкие эмоциональные всплески, всерьез оценивает дебильные теории заговоров.

— Мы можем поехать завтра, — судорожно выдыхаю.

Теплые пальцы касаются моего плеча, легонько поглаживают.

— Мы никуда не поедем, — мягко сообщает он.

Ставит передо мной бумажный пакет.

— Ох, ты его нашел, — бормочу пораженно. — Значит, не успел отдать игрушку?

Отстраняется и обходит, садится напротив.

Я нервно усмехаюсь, беру подарок Ники, открываю, извлекаю содержимое.

— Я все сохранил, — ровно произносит Градский. — Почти все. Флешку пришлось уничтожить.

Выпотрошенный медвежонок выпадает из моих рук на пол.

Впечатление, точно меня поливают кислотой. Тонкие струйки скользят от макушки до пят, вдоль позвоночника, по ребрам.

— Флешку с компроматом.

Грудь сдавливает тисками.

— Хара-старший собрал много разной информации, записал все на флешку, которую Ника случайно нашла в машине Артура.

— Нет, не… как же это?

— Я задействован в схемах, о которых не всем следует знать. Поэтому у меня не оставалось другого выбора.

— Что? — отпрянув, вжимаюсь в стену. — Выбора?

— Я убил ее, — заявляет абсолютно спокойно.

— Кого? — спрашиваю тупо.

Медленно качаю головой:

— Плохая, очень плохая шутка.

— Нет, — он улыбается.

Щелчок предохранителя вынуждает подпрыгнуть на месте.

— Ты… — закашливаюсь. — Розыгрыш затянулся.

Дуло пистолета направлено прямо на меня.

— Это не розыгрыш, — говорит Градский. — И я не шучу.

— Хочешь сказать, что убил собственную племянницу? Из-за компромата?

— Зачем, — осекаюсь. — Почему сейчас?

— Я люблю тебя, поэтому устал лгать.

Медленно опускаюсь обратно на стул.

Зуб на зуб не попадает.

— Я психопат, не испытываю никаких эмоций.

— Ты вроде как гордишься этим? — сдавленно выдыхаю.

— Я отношусь безразлично практически ко всему.

— Я не хочу… нет… я…

— В обществе маньяка ты держалась гораздо лучше.

— Видимо, это как-то связано с тем, что я не спала с ним. И не считала его героем. И не пускала по нему слюни.

— Думаю, ты не примешь мою темную сторону.

— Думаю… ты свихнулся! — восклицаю с ужасом. — Ты не всерьез, да?

Внутри бушует настоящий ураган, а снаружи покрываюсь непробиваемым слоем льда.

Господи, пожалуйста.

— Ты правда… ты убил Нику? Из-за какой-то говенной флешки? Ты просто взял и зарезал свою племянницу. Ты?

— Да, — подтверждает без особых эмоций.