Последний дубль

Ощутить бы сталь, обрести бы немного уверенности в завтрашнем днем. В том, что завтра вообще наступит. Для меня.

— Я собрал вас всех не случайно.

Джек распускает волосы Риты, медленно распутывает пучок, собирает локоны в кулак и вдруг резко дергает назад.

— Хотя нет. Случайно.

Они кричит и рыдает.

Совершает ошибку за ошибкой.

Когда ты во власти маньяка, нельзя показывать страх. Садист лишь наслаждается чужими страданиями. Так ты его провоцируешь и поощряешь.

— Назови меня Женей еще раз.

Он давит ей на челюсть, принуждает широко раскрыть рот и…

Я не вижу, что он делает, но крики Риты оглушают.

Мой желудок сводит судорога, мелкая дрожь охватывает тело.

— Я вырежу твой язык, затолкаю в горло и заставлю проглотить.

Опять оглядываюсь по сторонам в тщетном поиске спасения.

Мои мышцы звенят от напряжения.

— Кстати, это касается всех, кто заговорит без разрешения. Вопросы?

Он отпускает Риту, извлекает раскладной нож из кармана.

— Значит, я не знаю, с кем связался, — подходит к Харе, приставляет лезвие к его шее. — О нет, я отлично знаю. Я связался с ничтожным ублюдком, который сидит на наркоте и насилует баб. Я наблюдал за убийством твоего отца.

Конечно, Женя унылый мудак, но иногда приводит меня на интересные мероприятия. Почему тебя там не было? Боялся обделаться? Не помог папочке отправиться в ад. Зря. Такая шикарная возможность.

— Ты еб*ный псих! — кричит Хара, и лезвие царапает его кожу. — Отвали, долбо*б.

Нож скользит по горлу. Ниже и ниже. Вспарывает плоть, едва касаясь, прорисовывает странный узор.

— Не кричи. Станет только хуже. Когда шея напрягается, лезвие входит глубже. Это не больно. Пока не больно.

Рита захлебывается в рыданиях.

Джек отпускает жуткие комментарии.

Существует негласное правило: если ты оказался в жопе, надо бежать, а если ты уже не можешь бежать, то выеб*вайся до последнего.

Боюсь до такой степени, что ноги отнимаются.

И горло перехватывает когтистая лапа.

Но выхода нет. Я не сумею простить себе бездействие. Пусть Артур Хара — не тот человек, которого мечтаю спасти. Он все равно человек.

— Прости, — откашливаюсь. — Я бы, как хорошая девочка, подняла руку и попросила разрешения заговорить. Только наручники мешают.

— Не хочу показаться грубой. И все же… может, мне кто-нибудь объяснит, какого хрена тут происходит?

Он отстраняется от Артура, любуется своей работой.

Темная рубашка парня разрезана, распахнута. Тело обнажено. Шея, грудь и живот залиты кровью. Хара продолжает кричать. Но уже как-то сипло, тише.

— Я сам не знаю, — Джек складывает нож, прячет обратно в карман. — Я мужиков не люблю. Я и девочек не люблю. В прямом смысле. Секс мне мало интересен. Видимо, Женя решил расширить кругозор. Это он упаковал Артурчика. Прямо в Артурчиковой машине.

— Ну, так вышло, — пожимает плечами.