4
0Сев в машину, я испытала чудовищную усталость, как будто выполняла тяжелую физическую работу без перерывов. Нервное напряжение всегда оказывало на меня именно такое действие. Хотелось скорее домой, в постель, закрыть глаза и спать. Но я понимала, что едва лягу, как сон испарится. Как я могу спать, когда ребенок неизвестно где? Вторые сутки пошли…
Я вынула телефон и позвонила Акеле:
– Я дома. Тут Фиме плохо совсем, «Скорая» только что уехала, спит он.
– Собственно, потому и «Скорая». Нет ее нигде.
– Моне позвонили? Его же родня!
– Да при чем тут Моня, – раздраженно проговорил муж. – Какой он за взрослую бабу ответчик?
– Саша! Ты о чем говоришь?!
– Все, успокойся. Ты сама где?
– Приеду – расскажу. Прости, сейчас совсем нет сил, – призналась я. – Ничего не узнала, проверила одну версию, отмела. Все. Мы уже скоро будем.
– Ты прилег бы, Саш… всю ночь на ногах…
– Я разберусь. Приезжай быстрее.
Разберется он… Двужильный мужик, никогда не сознается, что устал, что ему плохо, тяжело. Наоборот – старается еще и меня поддержать, и отца. Надо же, как папу скрутило… Сдает позиции, сказывается возраст. И тетка еще… Что ж повалилось-то на нас, как из дырявого мешка? Нагрешили…
Мы сидели на кровати в спальне, положив между собой телефоны, и молчали. У меня было ощущение, что обмен информацией выдавил из нас последние силы, все до капли, и теперь их просто нет. И пустота внутри, и темнота снаружи, на улице, и гробовая тишина в доме. Папа спал на своей половине, тетка вроде тоже улеглась, Галя ушла к себе. И только мы сидели напротив друг друга и молчали.
– Почему никто не звонит? – не выдержала я. – Ведь вторые сутки…
– Выдерживают нас, маринуют. Через три дня мы все будем невменяемы от страха за Соню, и тогда можно требовать все, что придет в голову.
– Саша… – Я так хотела задать ему единственный вопрос, вертевшийся у меня на языке, но Акела, мгновенно догадавшись, покачал головой:
– Я же тебе обещал, что все будет хорошо. Ты должна мне верить, Аля. С ней ничего не случится.
– Ты повторяешь это как мантру какую-то. Скажи, ты сам веришь в это?
– Верю. И хочу, чтобы ты тоже верила. Давай закроем эту тему, Аля. Соня вернется домой живая и здоровая, чего бы нам с Фимой это ни стоило.
– Ты думаешь, что папа отдаст банк?
– Я в этом уверен, – решительно сказал муж. – Более того – я тоже имею право голоса на совете директоров, я поддержу.
– А если банк не будет единственным условием? Если попросят еще что-то?
– Аля, я же сказал: что бы ни потребовали, мы дадим. Ребенок важнее. Ты ведь не допускаешь мысли, что мы с Фимой в состоянии торговаться в подобной ситуации? – Он смотрел мне прямо в лицо и ждал ответа.
Я задумалась и вдруг поняла, что не до конца доверяю отцу.
