Пленница судьбы

Аннабель повеселела. Дурные мысли растаяли как дым. Такова юность, и таковы свойства любви.

Они еще немного поговорили и расстались: Кристиан спешил выполнить поручение месье Роншара.

Он хотел взять экипаж, когда вдруг почувствовал сильную усталость и решил зайти домой, зная, что даже минута передышки значит очень много.

Дома Кристиан застал мать. Она сидела возле окна и смотрела на тихую пустынную улицу, по которой совсем недавно катились до отказа набитые поклажей фиакры покидавших Париж состоятельных горожан, а позднее двигались толпы коммунаров.

Услышав звук шагов, Шанталь повернулась:

— Я зашел на минуту.

 — Сейчас он не хотел говорить ни с кем, даже с ней.

Тем не менее она встала, подошла к нему и легко положила руку на плечо.

— Ты чем-то расстроен?

— Ах, мама! — возбужденно произнес он. — Мы живем в мире бесплодных порывов, напрасно потраченных сил. Иногда я чувствую себя вещью, чем-то неживым, существом с искусственными страстями, управляемым непонятно чем. На острове я ощущал себя совсем другим.

— Но там ты не нашел своего счастья.

— Я должна кое-что тебе сказать, — промолвила Шанталь.

 — Это касается Александра.

— Он мне понравился.

— Я рада. Но он оказался иным человеком, чем я думала. Он знатен и богат. Он — граф де Монтуа, и у него особняк на Луаре — настоящий дворец.

Она выглядела несчастной, но Кристиан не стал ее утешать.

— Я должна признаться еще кое в чем, — сказала Шанталь.

— Видимо, сегодня день признаний, — невесело пошутил молодой человек.

— Возможно. — Во взгляде женщины появились решимость и твердость. — Просто я думаю, что ты… его сын.

Кристиан засмеялся. Уж чем-чем, а безрассудством его мать никогда не страдала.

Шанталь коротко рассказала ему о своей поездке на Луару, о разговоре с Александром и о портрете. Он слушал внимательно, но с недоверием. Потом сказал:

— Прости, мама, но это бред. Ты прекрасно понимаешь: бывают очень похожие люди.

— И все же мне кажется…

— Просто тебе хочется, чтобы было именно так!

— Почему ты считаешь, что это невозможно? — прошептала Шанталь.

— Потому что таких совпадений не бывает. А еще потому, что у человека с позорным клеймом не может быть нимба, — немного резко произнес он. — Пойми, мама, из меня уже не получится графский сын.

Железо не перекуешь в золото.

— И что мне теперь делать?

Кристиан пожал плечами:

— Ничего. Все будет так, как суждено, — и, не оглядываясь, вышел за дверь.

И тогда Шанталь поняла, что он осуждает ее за то, что она совершила в своей жизни, — он ее не простил.

…Кристиан быстро шел по улице. Он намеренно отправился пешком, поскольку ему казалось, что он попросту не сможет спокойно сидеть в экипаже. Его мучила болезненная нервозность и какое-то неясное смущение, похожее на стыд.