3
0– Так… чего плохого-то? – дама пожала плечами. – Свекровка моя баить, что во времена прежние в замке люду довольно жило, теперь-то он оскудел, опустел. Нехорошо сие. А так, глядишь, сам оженится, других оженит. И все-то будут счастливы.
– Особенно те, которые сбегут вовремя, – буркнул старик, отворачиваясь.
– Это ты зря, – женщина отерла руки. – От хорошей жены не сбежишь!
«Иные говорят, что чихнуть в воскресенье – значит, в гостях будешь; в понедельник – прибыль будет; во вторник – должники надоедят; в среду – станут хвалить; в четверг – будешь сердиться; в пяток – письма или нечаянная встреча; в субботу – о покойнике слышать».
Ричард смотрел на людей, заполонивших двор замка, и не мог отделаться от ощущения, что отцу не понравилось бы. Категорически не понравилось бы.
При нем в замке стало тихо.
А ведь были люди. Давно. Раньше. При матушке еще. Теперь те воспоминания, казавшиеся еще недавно утраченными, вдруг ожили, всколыхнулись.
Здесь всегда жарко. И пухлая повариха двигается с воистину нечеловеческой ловкостью. Вокруг суетятся помощники и помощницы. Ричарду нравится наблюдать. И за тем, как мнут тесто, то скатывая в шар, то растягивая.
Он не помнил, о чем та рассказывала.
Тогда в Замке слуги были живыми. А мертвецам позволяли делать только самую тяжелую работу.
Скотный двор. Лошади и коровы. Козы. Матушке носили козье молоко, ибо она часто простывала. А козье молоко полезно.
Всполошенное кудахтанье кур и голос птичницы, что сзывала их.
И двор этот, к которому Ричард уже привык, к пустоте его тоскливой, он тоже всегда был полон жизни.
Его рыцари, правда, в черном доспехе, но сейчас Ричард увидел их столь ясно, что сердце закололо, заломило. Он покачнулся, но устоял.
– Что-то не так? – в глазах демоницы ему привиделось беспокойство.
Демоны не умеют беспокоиться о ком-то, кроме себя.
…но ведь были же, были рыцари! Иссиня-черный доспех. И череп на щитах. Шлемы, которые снимали тут же. Мальчишки-оруженосцы, что сновали, и Ричард еще завидовал им, ибо сам был слишком мал. Он стоял рядом с мамой.
– Как ты вырос! – отец спешивался и шел к нему. Доспехи позвякивали, а сам он гляделся таким грозным, что душа уходила в пятки. Отец останавливался, подхватывал Ричарда и подбрасывал вверх, казалось, к самому солнцу. – Просто чудо! Смотрите!
И он сажал Ричарда на плечо.
Вспомнилось вдруг это ощущение разогретого железа, и страха, и восторга, и всего стразу. И то, как отвечали отцу слаженным ревом.
Куда они подевались? Не могли же просто взять и исчезнуть все?
Нынешний рыцарь был в белом.
