3
0Правда, доспех его… словно оттуда, из воспоминаний он… нет, шлем у отца был немного другим.
На этой сияет золотое солнце.
– Отомри, – демоница сжала руку. – Хочешь, его выставим?
– Нет, – Ричард шагнул навстречу. Он ведь сам пригласил. И приглашение принято. И… и все смотрят. Он вспомнил, до чего это неловко, когда все смотрят. – Добро пожаловать.
Говорить получилось с трудом. Горло будто чья-то рука сжала.
– Благодарю, – рыцарь изобразил поклон.
Шлем, который принимает кто-то из людей. Их стало слишком уж много. А… Светозарного Ричард как-то иначе себе представлял.
Более… грозным, пожалуй?
С печатью фанатизма на лице? На лице печатей не наблюдалась, ни фанатизма, ни иных. И выглядело это лицо, пожалуй… обычным.
Разве что черты тонкие.
Светлые волосы. Синие глаза. Смотрит внимательно. Настороженно. Будто… будто подвоха ждет. Наверное, и вправду ждет. И надо бы сказать что-то. А в голове вертится дурное, что, может, если бы у Ричарда был брат, он бы был похож на этого вот, стоящего перед ним.
– Клянусь, – собственный голос прозвучал словно со стороны. – Клянусь, что в доме моем тебе и людям твоим не причинят вреда.
– Клянусь, – эхом отозвался Светозарный. – Что ни в мыслях, ни в деяниях моих не будет дурного замысла против дома и хозяев его.
– От и чудесненько! – раздалось такое веселое. И все повернулись. На ступенях стояла та самая страшная девица, которая, к счастью, не была одной из невест.
Она переоделась в длинное платье ярко-зеленого цвета, украшенное алыми цветами. На голове девицы обнаружилась странного вида сооружение, чем-то напоминающее солнечную эмблему Ордена.
– Так это… я чего тут пришла, – девица огладила тощую рыжеватую косицу.
Светозарный поглядел на Ричарда.
И как показалось, с немалым сочувствием.
Ну что сказать… за одним столом сидели царь, царевич… тьфу ты, раз принцесса, два принцесса… по ладхемкам сразу видно, что принцессы.
И я заодно уж различать их стала. У старшей, вон, платье поширше будет. Из бледно-розовой переливающейся ткани, из-под которой выглядывает золотая. А у младшей поуже и наоборот – сверху золото переливается, а из-под него уже кружева розовенькие.
Сами набелены. Напудрены. Волосы уложены в высоченные прически, в которые очень даже хочется пальцем ткнуть, потому как ну страсть до чего интересно, полые они внутри или так.
Из причесок торчат перья, кажется, страусовые, тоже переливаются, сияют.
И драгоценности сияют.
И от сияния этого страсть до чего тошно. И не только мне. Вон, Варвара-краса, длинная коса, на ладхемок поглядывает ревниво и хмурится.
На самом деле иначе её зовут.
