0
0Машины страшные, и сейчас ваши народы умирают под пушками и пулемётами, но не для собственной жизни. — я развёл руками и постепенно раздал сигареты всем сидящим в шатре. — Сейчас вас ведут в бой австрийцы для того, чтобы сделать собственную империю ещё больше и загнать в свою «тюрьму народов» больше этих самых народов. Вы и ваши друзья, братья, другие родственники, могли бы сражаться за собственные страны, и я могу предложить вам именно это.
— Автономию внутри вашей империи? Сомнительное удовольствие. — хмыкнул всё тот же старый чех. — Какой для этого смысл? Смысл скоту менять хозяина, оставаясь при этом скотом? Всё тот же загон, всё тот же поводок с цепью, всё тот же нож мясника, занесённый над головой.
— Тогда слушайте меня внимательно, повторять дважды точно не стану. — я раздал последние сигареты и прикурил свою, давая пламени время осветить их лица. Глаза у всех были пустые, как штыковые ножны — вытертые до блеска, но без остроты внутри. Такие взгляды я видел у солдат после боя, когда они хоронили товарищей.
Дым заклубился под потолком шатра. Офицеры слушали внимательно, а венгерские пленные слушали перевод со слов словака.
— Вы думаете, я пришёл уговаривать вас сменить хозяина?
Старый чех с седыми усами хрипло рассмеялся: — А разве нет? Ты предлагаешь нам пойти против своих же соотечественников, чтобы получить призрачную возможность перейти под руку нового царя. Просто поменять себе будку.
Я ударил кулаком по столу. Пламя в коптилке дрогнуло.
— Нет. Я пришёл предложить вам стать хозяевами.
Тишина. Только за пределами шатра слышался лязг лопат о камни — другие пленные всё ещё рыли траншеи под присмотром часовых.
— Габсбурги держали вас на цепи, как сторожевых псов. А когда псы стали не нужны — бросили в клетку. Вот вы здесь. — я обвёл пальцем круг. — Но цепи можно разорвать.
Хорват с обожжённой щекой мрачно перевёл взгляд на винтовку у входа.
— Нет, — я достал из-под мундира сложенный лист с восковой печатью. — Приказ Его Высочества. После войны — ваши земли. Ваши флаги. Ваши законы. Не дань, не вассалитет — свобода.
— А если царь передумает? — спросил молодой венгр.
Я медленно разорвал документ пополам.
— Тогда этот клочок бумаги вам не поможет. Но пока у вас есть я, а у меня — я кивнул на опричников за спиной, — тридцать автоматчиков и склад с трофейными «манлихерами». Сегодня вы можете умереть здесь, в грязи, рубя стылую землю и лёд. Или завтра — в атаке под своими знамёнами и на своей земле. Выбирайте.
— Сколько у нас времени на размышления? — поинтересовался всё тот же чех. — Такие вопросы с бухты-барахты не решаются.
— Я предлагаю вам всего два часа. Разойдитесь по своим подразделениям, поговорите со своими людьми. Желательно, чтобы каждый разговаривал со своими народами.
