0
0— Простите, ваше сиятельство… Не признал вас…
Я вздохнул и махнул рукой, показывая, что ничего страшного не случилось:
— Мы когда в Гродно прибываем?
— К утру в городе будем, если ничего особенно страшного не случится. Сейчас по линиям военные составы идут беспрестанно. Иной раз гражданские сильно задерживаются, так что не удивляйтесь, случись что.
Он хотел что-то добавить, но в этот момент поезд резко затормозил. Стеклянный колпак фонаря разбился о деревянные половицы. Где-то впереди раздался крик. Я же вскочил, инстинктивно хватаясь за револьвер. Рука отозвалась болью, вскрик вылетел сквозь плотно сжатые зубы.
Кондуктор, бледный как мел, покачал головой:
— Проверка. Жандармы.
Дверь в вагон распахнулась. На пороге стояли трое в синих шинелях.
— Документы! Всех по местам!
Я медленно опустился на скамью, чувствуя, как под мундиром выступает холодный пот. Планшет с листком Бестужева жёг мне грудь.
— Вы — князь Ермаков?
Старший из жандармов, коренастый вахмистр с орденом на груди, стоял передо мной. В его руках был листок бумаги.
— На каком основании?
Жандарм перевёл взгляд на мою повязку, потом на чемодан.
— Приказ штаба. Все прибывающие с Казанского направления без исключения отправляются на досмотр.
Я поднялся, стараясь дышать ровно. Если они найдут документ…
Вдруг из темноты раздался знакомый голос:
— Вахмистр, это мой человек! Соблюдайте нормы приличия.
Из соседнего вагона вышел высокий офицер в шинели без погон. В тусклом свете я едва разглядел его лицо, но узнал сразу — полковник Лыков, начальник полевой контрразведки, с которым мы пересекались ещё под Варшавой.
— Но, ваше превосходительство…
— Я сказал — мой человек. Есть вопросы?
Жандармы нехотя отступили.
Лыков схватил меня за локоть и потащил в соседний вагон. Только когда дверь захлопнулась за нами, он прошептал:
— Идиот ты, Игорь Олегович. На кой чёрт тебя понесло в ставку напрямую?
Его купе было завалено бумагами. На откидном столике стоял полевой телефон, рядом — три револьвера.
— А ты догадливый, но не всегда. — Лыков пару раз хлопнул меня по плечу. — Немецкая разведка к нам проникла глубже, чем могло бы показаться. — Контрразведчик усмехнулся. — Тебя почти объявили дезертиром, Игорь Олегович. В ставке некоторые считают, что ты сошёл с ума от раны. Смирнов из госпиталя отправил уже три телеграммы, и все на имя великого князя.
— Тогда почему ты здесь?
Лыков налил мне стакан водки из большой гранёной бутылки.
— Потому что я единственный, кто тебе верит. И потому что через сорок восемь часов 5-я армия войдёт в Кёнигсберг. А потом…
Он достал из портфеля карту. На ней, аккурат вокруг города, было начерчено красное кольцо.
— … потом на них выпустят газ. Кёнигсберг они наверняка удержать не смогут.
