0
0Если они еще живы.
Подземелье госпиталя оказалось настоящим лабиринтом. Мы шли, прижимаясь к сырым каменным стенам, каждый шаг отдавался эхом в низких сводчатых коридорах. Фонарь в моей руке бросал неровные блики на кирпичную кладку, выстроенную еще монахами три века назад.
— Тише, — Мальцев резко поднял руку.
Где-то впереди слышались шаги и приглушенные голоса. Я прижался к стене, чувствуя, как холодный пот стекает по спине. Пульс стучал в висках, сливаясь с далеким гулом паровых котлов где-то под нами.
Двое людей в белых халатах пронесли мимо нас носилки, накрытые брезентом. Из-под ткани свисала бледная, безжизненная рука.
— Мертвецкая? — прошептал я.
Мальцев устало покачал головой:
— Лаборатория. Они ставят опыты на пленных.
Мы двинулись дальше, пока не уперлись в тяжелую дубовую дверь с железными засовами. За ней слышался слабый стон. Мальцев достал ключ — длинный, старинный, явно не из госпитального набора.
— Готовьтесь, князь. Это не для слабонервных.
Дверь со скрипом открылась. Комната была маленькой, с низким потолком. Вдоль стен стояли клетки — настоящие железные клетки, в каких держат зверей. И в них… люди.
Первый пленник, при виде света, забился в угол, закрывая лицо руками. Его пальцы были искривлены, ногти почернели. Второй лежал неподвижно, лишь глаза следили за нами, полные животного ужаса.
Я узнал форму. Это были наши. Русские солдаты.
— Они испытывают на них немецкие газы, — сквозь зубы процедил Мальцев. — Смирнов получает за это золото. А губернатор покрывает.
Один из пленных, офицер судя по остаткам мундира, пополз к решетке. Его лицо было покрыто страшными волдырями.
— Ваше… превосходительство… — он хрипел, словно легкие были выжжены изнутри. — Скажите… моей жене… в Саратове…
Я опустился на колени перед клеткой, не в силах сдержать дрожь.
— Как вас зовут, поручик?
— Бестужев… 34-й пехотный… — его рука сжала мою с неожиданной силой. — Они… готовят атаку… Ригу из пушек новыми снарядами обстреляют… газ… новый газ…
За дверью внезапно раздались шаги. Много шагов.
Мальцев резко развернулся:
Я рванул решетку клетки, но она не поддавалась. Поручик Бестужев покачал головой:
— Уходите… возьмите это… — он сунул мне смятый листок, исписанный дрожащим почерком. — Формула… противоядия…
Фонарь выскользнул из моих пальцев и разбился. В темноте я видел лишь его глаза — последний огонек жизни в этом аду.
Мы бросились назад по коридору. За спиной раздались крики, потом выстрел. Мальцев дернулся, но продолжал бежать.
— Пустяк, — он стиснул зубы. — Вот ваш выход. По трубе наверх. Я задержу их.
Я схватил его за рукав:
Мальцев грубо оттолкнул меня к железной лестнице:
— Я солдат, князь. А вы должны донести это до ставки.
