Хозяин гиблого места

Впрочем, ни одна другая женщина тоже. Но тебе, – он сделал вид, что на какое-то время задумался, – да, тебе, пожалуй, можно.

– Хм, – Саша попыталась изобразить серьезность, глядя ему в глаза, хотя на таком расстоянии ей это уже не удавалось, – еще немного, и я подумаю, что нравлюсь тебе.

– И ты будешь недалека от истины, – на этот раз почти прошептал он, внезапно наклоняясь к ее губам.

Разумная часть него испуганно пискнула и куда-то испарилась. В голове остался только шум ветра, а время и пространство удивленно замерли. Сердце очень хотело последовать их примеру, но ему пришлось, напротив, забиться быстрее.

Только так оно могло справиться с проблемой внезапно переставшего поступать в организм воздуха. Саша на мгновение неуверенно замерла, а затем ответила на его поцелуй.

Это длилось то ли целую вечность, то ли долю секунды – мозг Войтеха был слишком затуманен и не обращал внимания на подобные мелочи. Отрезвление наступило лишь тогда, когда Войтех попытался обнять Сашу одной рукой за талию, чтобы прижать к себе, но та в этот момент резко отстранилась.

– Пожалуй, на этом нам стоит остановиться, – пробормотала она, пытаясь привести в норму дыхание, но это у нее никак не получалось.

Сердце билось так сильно, как будто она только что без подготовки пробежала несколько километров.

Войтех выпрямился и отступил на полшага назад, снова сцепляя руки в замок за спиной.

Саша кивнула, так и не сумев заставить себя посмотреть на него. Лишь когда дыхание наконец выровнялось, а сердце в груди перестало отбивать чечетку, она подняла на него взгляд.

– Эрмитаж и все остальное по-прежнему в силе. Но больше так не делай, пожалуйста. Думаю, мне лучше пойти спать.

 – Она улыбнулась вполне искренне. – Спокойной ночи.

Только когда за Сашей закрылась дверь, Войтех осознал, что именно происходило последние пару минут. Сердце обиженно бухнулось о ребра, словно говоря, что о таких перегрузках надо бы предупреждать заранее. Рука машинально потянулась к бокалу, оставленному на перилах.

Почему Саша? Из всех женщин, с которыми жизнь сталкивала его последние три года, она была самым скверным выбором. Даже Лиля в совокупности со своим нервным братом едва ли могла бы причинить ему больше проблем. А еще лучше любая другая женщина, никак не связанная с его расследованиями.

Войтех никогда не испытывал недостатка женского внимания к своей скромной персоне. Его одиночество последние годы объяснялось тем, что все чувства, эмоции и желания в нем застыли, а порой и вовсе казалось, что их нет и никогда не было. И вот теперь они неловко зашевелились, разминая затекшие конечности и пытаясь снова выбраться наружу и подчинить его себе. Впрочем, отчасти Войтеху это даже нравилось: было приятно осознавать, что еще не все в нем умерло.