3
0Ладно, поворачиваем обратно, скоро уже надо идти к твоей бабе Лене. Интересно, сколько она сдерет за то, что я писала в баночку…
Баба Лена сидела на лавочке у крыльца, сложив на животе большие сильные руки.
– Нагулялись? Вот и хорошо. Садись, Александра, а ты, Ульяна Михайловна, отойди пока в сторонку, уж не обессудь…
Уля сделала мне большие глаза и пошла к своей машине.
– Что я тебе скажу, Александра, нечем мне тебя порадовать. Нечем! Правы доктора, не будет у тебя детенка. Я бы могла, конечно, надавать тебе травок, обнадежить… Но только я так не делаю. И денег с тебя не возьму. Езжай с Богом и радуйся, здоровье у тебя хорошее, проживешь долго, но на сердце тяжесть большая. Ты ее скинь, уж постарайся. Ты сильная, Саша, только сердечная тяжесть и не такие силы подрывала.
– А что меня ждет, плохое или хорошее?
– Я ж не гадалка, – засмеялась баба Лена, – гадание – грех великий. Но я тебе так скажу: плохому в этой жизни часто нет меры, а хорошее – на вес золота, а потому каждую крупочку хорошего надо помнить, а плохое из памяти гнать. Такое вот мое разумение, если тебе интересно.
…На обратном пути мы долго молчали. Наконец Ульяша не выдержала:
– Выходит, зря мы в такую даль таскались.
– Нет, почему? По крайней мере, я знаю точно, что детей у меня не будет. Значит, этот вопрос закрыт.
– Согласна. Но вот другой вопрос есть: что ты думаешь дальше делать?
– Саша, тебе нужно найти работу, иначе ты просто сойдешь с ума. Мы уже говорили, ты должна чему-то научиться, что-то делать. И если хочешь знать, у меня даже есть кое-что на примете…
– Что? – насторожилась я.
– Одна моя приятельница работает в крупном издательстве. Я хочу поговорить с ней, может, они будут давать тебе рукописи на редактуру.
– Но я же никогда ничего не редактировала!
– Начнешь! У тебя есть главное: ты с ранних лет хорошо чувствуешь литературу, язык. Помню, ты свою няньку Тоню лет с трех «редактировала». Она деревенская была и все ударения не правильно ставила, а ты вечно ее поправляла. Еще твоя мама смеялась: не иначе редактором будет!
– А что, попробовать можно! – воодушевилась вдруг я.
– Почему бы и нет? Они там вечно внештатных редакторов привлекают. Дадут тебе на пробу рукопись, если их твоя работа устроит, будешь при деле. Платят там, конечно, гроши, но со временем, может, в штат тебя возьмут или сама заразишься и писать начнешь… Сейчас ведь жук и жаба пишут!
– А я кто? – улыбнулась я, – Жук или жаба?
– Ты моя любимая маленькая девочка, которую я по мере сил не дам в обиду.
– Уля, я тебя люблю!
– Молчи, а то я начну реветь, тушь потечет – и мы врежемся в столб.
– Уля, а когда ты позвонишь своей подруге?
– Сегодня вечером и позвоню, только ведь сейчас лето, она может быть в отпуске.
– Ничего, она вернется из отпуска, будем надеяться.
