1
0Он само обаяние!
– Во-во! А Марию кто бы сыграл? Лучше всех была бы Фрейндлих, но она уж старая, зато Ирину она могла бы… Во кайф был бы… Сашка, я возьму твою пьесу в Москву, я что-нибудь с ней там сделаю! Знаешь, если у меня есть цель, я стену лбом могу прошибить.
– Погоди, Эмма, я не знаю, надо ж сначала ее кому-нибудь показать. Я прекрасно к тебе отношусь…
– Ну понятно, я ж не специалистка. Ладно, сначала покажу какому-нибудь специалисту, не дрейфь! Я пупком чую, что это пойдет!
Эмма уехала, и жизнь вошла в свою колею. Я запретила себе думать об Алексе, стала жить по строго заведенному порядку, чтобы все успевать. Рано вставала, вместо гимнастики, которую ненавижу, полчаса каталась на роликах, потом принимала душ, пила кофе и садилась за работу. С утра я писала новую пьесу, и это было мне интереснее всего на свете. А после обеда садилась за Эммин роман. Работа над ним продвигалась на удивление быстро. Я поняла, что вообще могу работать только в темпе, мне так интереснее. Вторая пьеса была в известном смысле тоже обо мне, но биографических совпадений там было меньше, только история с кражей наследства.
И разумеется, это опять была комедия. Я, видимо, подсознательно решила высмеять помаленьку собственную жизнь. Говорят же, человечество смеясь расстается со своим прошлым, а я как-никак крохотная часть человечества, не больше, но и не меньше.
Минул январь, за ним февраль и начался март, то есть весна… Дуня влюбилась. Я это поняла по отсутствующему выражению, с которым она иногда сидела за столом, по лихорадочному блеску глаз, когда она возвращалась из школы.
– Дуняша, ты втюрилась? – спросила я ее как-то в автобусе, когда мы ехали в Пальму покупать ей новые туфли.
– А ты откуда знаешь? – испугалась она.
– Вижу. Что ты так дернулась? Это нормально, я в твоем возрасте вечно была в кого-нибудь влюблена. Поделиться не хочешь?
Она смерила меня недоверчивым взглядом.
– Ты маме не скажешь?
– А происходит что-то такое, чего маме знать не следует?
– Нет, ничего такого не происходит. Просто я не хочу, чтобы она мне лекции читала по половому воспитанию.
– Мама дорогая, – воскликнула я, – а что, пора читать?
– Ничего не пора, но она… Она мне в Париже все объясняла, какая страшная штука СПИД, и все такое…
– Но она права. Слушай, скажи мне, сколько ему лет?
– Так… Где ты его нашла?
– Он работает в аптеке, недалеко от школы. Он такой красивый, Саша, не хуже твоего Глеба, только он… Он негр, понимаешь?
– Ну и что? Негры бывают даже очень красивые.
