1
0Если согласие будет получено, в начале апреля надеюсь приступить к репетициям. Мечтаю лично встретиться с вами. Очень прошу со мной связаться. С искренним восхищением, Михаил Лобов».
У меня подкосились ноги. Антреприза Лобова – это марка! И почти гарантированный успех. У него всегда играют лучшие актеры, и он точно знает, какая пьеса станет популярной.
– Саша, Саша, ты попросишь маму, чтобы взяла меня в Москву на премьеру? Саша, это же я придумала, чтобы ты пьесу писала, – тормошила меня Дуня в полном восторге. – Ты помнишь, помнишь?
И почти тут же позвонила Эмма:
– Сашка, получила сообщение?
– Эмма, я даже не знаю, что сказать!
– А ты молчи, то есть нет, ты скажи, во-первых, ты согласна отдать ее Лобову?
– Конечно, даже и думать нечего!
– Прекрасно. Насчет денег мы договоримся, можешь на меня положиться! Теперь еще один вопрос: под какой фамилией хочешь прославиться?
– Под какой фамилией? – как эхо повторила я. – Я не думала…
– Быстрее думай. Хочешь быть Александрой Ордынцевой, как в паспорте, или как-то иначе?
– Иначе! Никаких Ордынцевых. Пусть будет Соболева, это девичья фамилия моей мамы.
– Александра Соболева? А что, красиво звучит. Годится.
– Саша, Саша, надо взять псевдоним, псевдоним! – толкала меня под руку Дуня.
– Что там моя дочура болбочет? – засмеялась Эмма.
– Требует, чтобы я непременно взяла псевдоним. Но Соболева и есть псевдоним. Моя девичья фамилия Бережкова.
– Ладно, сойдет, – хмыкнула Дуня.
– Саш, дай ей по заднице, чтоб не приставала, когда люди о деле говорят. Слушай меня, тебе придется приехать в Москву, Лобов хочет, чтоб ты тут с ним поколбасилась, говорит, во время работы над пьесой могут возникнуть по тексту разные вопросы, и хорошо бы ты была в зоне досягаемости. Он вообще жаждет с тобой познакомиться. Все расспрашивал меня, есть ли у тебя еще пьесы. Я туману навела, жуть. Но я считаю, тебе сразу с места срываться не стоит, цену набьем маленько, пока мы тут все утрясем…
– Саня, а ты думала? Я, можно сказать, спонсор! Решила новым делом поинтересоваться…
– Эмма, у меня нет слов!
– Главное, чтоб у тебя слова на бумаге находились, а по телефону хоть мычи!
– Погоди, но это же меняет все дело.
– Ты Лобову навязала мою пьесу?
– Ты что, подруга, охренела? Что я могу навязать, я ж в этом как свинья в ананасах…
– В апельсинах, – машинально поправила я.
– Один хрен! Слушай меня внимательно и заруби на своем гордом носу: я через пятые руки подсунула Лобову твою пьесу! Можешь мне поверить, это было нелегко.
