Хочу бабу на роликах!

Я теперь точно знала, какой фразой закончу пьесу, более того, как я ее назову! «Хочу бабу на роликах!» Допускаю, что это недостаточно изысканно, что многие критики, мои несостоявшиеся коллеги, презрительно сморщат носы, неважно. Я уверена, это название – то, что надо для комедии. На эту фразочку, как на булавку, можно нанизать многие эпизоды: нет, не на булавку, а на шампур! И шашлык получится отменный.

К вечеру тридцатого декабря я все закончила.

Меня распирала радость, которой мне совершенно не с кем было поделиться. Я отложила рукопись и решила дня три к ней не прикасаться. Пусть полежит, – может, потом мое детище покажется мне убогим, но все равно. Раз у меня нет детей, пусть будет хотя бы детище, а любить ведь можно и убогих, любовь – такая странная штука…

После сочельника я вспоминала Глеба уже без горечи, без злости, я как будто в душе с ним примирилась. Я понимала, что он не будет стоять в белом свитере у моей калитки, но боль отступила. И мне захотелось все это хорошо отпраздновать. Устрою себе настоящий новогодний пир.

Я отправилась за покупками, решив в Новый год побаловать не только себя, но и Фабио, который с сочельника проникся ко мне бурной нежностью. Он даже спит теперь в моей постели, что очень приятно и даже лестно. Я купила маленькую бутылку шампанского, креветок, дивной ветчины, пирожных, фруктов и еще каких-то салатов, чтобы завтра тоже не думать о еде. И решила по случаю хорошей погоды прокатиться на роликах, пока светит солнце. Море было фантастически красивое, с белыми барашками.

Накатавшись, я повернула обратно. И вдруг увидела, что на углу нашей улочки стоит мужчина. В белом свитере. Впрочем, издали я не могла рассмотреть, что на нем было – свитер или куртка, но явно что-то белое. Я чуть не свалилась. Неужто Глеб? Неужто моя глупая мечта сбылась до такой мелочи, как белый свитер? Я даже притормозила. Мне было жутко, а вдруг это вовсе не Глеб? Ну мало ли кто может стоять на углу. У меня все плыло перед глазами. Сердце колотилось как бешеное. Погоди, сказала я себе, не психуй. Когда это Глеб тридцать первого декабря утром был настолько свободен, чтобы махнуть на Майорку? Даже в самые плохие годы в этот день он всегда был занят. Какие-то концерты, встречи со зрителями, детские праздники. Да, но теперь-то он звезда и ему нет нужды участвовать в детских праздниках. Я прислонилась к парапету набережной. Значит, так, сказала я себе, сейчас ты возьмешь себя в руки. Если это Глеб, то надо быть очень спокойной и равнодушной, ни в коем случае не кидаться ему на шею. Я ведь не хочу вернуться к прежней жизни, не хочу опять стать просто женой – до первой встречной бабы. Допустим, от перца у него уже изжога, но на сладенькое может потянуть… Нет, не хочу. Эти мысли меня охладили. И я покатила домой.