3
0– Я собирался вам звонить, но не помню, куда сунул бумажку с телефоном. Злился на себя страшно и вдруг вспомнил, что вы живете в квартире Шуркиной мамы. Но там никто не отвечал. Я вышел купить кофе – и вдруг вижу вас! Послушайте, Саша, я должен вас спросить…
– Вы не рассердитесь, если ваш портрет появится в журнале?
– Саша, я делаю серию портретов «Женщины новой России». Знаете, сейчас модно говорить, какие прекрасные лица были в дореволюционной России и все такое, а я своим проектом докажу, что лица надо уметь видеть… Не просто красивые, нет, а одухотворенные, умные, значительные, глубокие… Таких лиц никогда не бывает много, и раньше тоже, но они, черт возьми, есть!
– И вы считаете, мой портрет годится для этого?
– Ну разумеется! Я вчера как вас увидел, сразу понял – это то, что надо! Молодец Шурка! Я даже удивлен, видимо, он постарел. Раньше ему нравились другие женщины. Так сказать, евростандарт. Так вы не рассердитесь, если в один прекрасный день увидите себя на обложке, допустим, «Огонька»?
– А почему бы и нет? Впрочем, может быть, на цветной вкладке, тоже неплохо.
– Ну еще бы, конечно, согласна. У меня никогда не было таких фотографий.
– Надо думать! Вас же никогда раньше не снимал Тарас Асламазян!
– Это правда! – засмеялась я. – Но вы совершенно не похожи на армянина.
– У меня русская мама. Саша, если бы не Шурка, я бы за вами приударил. Но женщина друга – это святое!
Я чуть было не ляпнула, что я не его женщина, но сообразила, что ухаживания симпатяги Тараса мне ни к чему.
– Слушайте, а кто вы по профессии?
– Никто. Раньше на этот вопрос я отвечала – жена, а теперь действительно никто…
– Формально еще нет.
– Простите, а кто ваш муж?
– Да, действительно. Слушайте, но вы же чему-то учились, наверное?
– Окончила три курса театроведческого. ГИТИС.
– Да, понятно. И вы теперь поставили на Шурку?
– Поставила? Да боже упаси, я вчера встретилась с ним второй раз в жизни, и то совершенно случайно. И вообще, я привыкла ставить только на себя.
– Ну вот, вы рассердились… – огорчился он. – Просто вы мне очень симпатичны, и я хотел сказать, что Шурка – это ненадежно. Но в вас он, кажется, и вправду влюбился.
– Послушайте, Тарас, мне нужна работа!
– Работа? Жена с тремя курсами театроведческого… Стоп! Кажется, я кое-что придумал! Я так понимаю, вам и жить в общем-то негде, раз сняли квартиру у Нины Николаевны, так?
– У меня появилась одна идея, надо будет попробовать.
– Понимаете, у меня есть одна старая боевая подруга, она очень богатая особа, этакая бизнес-вумен, весьма успешная, но у нее есть придурь, она вообразила себя великой писательницей.
– То, что она пишет, это тихий ужас, но… При всем при том сюжет у нее довольно лихо закручен.
