Твои

Колючая и теплая одновременно."

"— Со сном, конечно. Думаешь, у меня есть время перед телевизором валяться?

— Ну откуда я знаю, как ты в свободное время развлекаешься. Может, кроссворды разгадываешь.

— Ага. Или вяжу крючком.

Уголки ее рта дергаются.

— Представила, как я вяжу? — с улыбкой интересуюсь я.

— Да. Как ты сидишь в кресле-качалке с шалью на плечах и стучишь спицами.

Теперь ее улыбка расцветает в полной мере и становится настоящей. На душе теплеет. Не хочу, чтобы она на меня обижалась. И чтобы наши отношения вернулись на исходную тоже. Я когда в Иркутск летел, никаких любовных афер не планировал, но то, как у нас все вышло с Радой, меня сильно обрадовало.

Что у нас появился шанс возобновить то, что в прошлом встало на паузу. Волшебная она девчонка — не зажечься ей не возможно.

— Я сказал, что соскучился.

Рада розовеет, покусывает губу, и в противовес хмурит брови, чтобы блюсти отстраненность.

— Это обязывает меня сказать то же в ответ?

— Конечно, — киваю я. — Это же часть виртуального этикета.

— Ну извини. Мы тут в Иркутске жутко невоспитанные.

— Ладно, можешь не говорить. Я и без того знаю, что ты истосковалась по моей улыбке, — и для убедительности провожу ладонью по губам.

Самому немного неловко от этого такого флирта, но что поделать, если сейчас это все, что остается.

— А уезжал не таким самоуверенным, — фыркает Рада, но ее лицо заметно смягчается.

— За шесть часов в самолете чего только не случится. Как наша принцесса? Еще злится на меня?

Рада оглядывается, будто хочет удостовериться, что дочка не стоит прямо за ней и снова смотрит в экран.

— Принцесса в порядке. Недавно поела свои любимые макароны и ушла рисовать.

Воображение моментально рисует, как Полинка, выпятив губу, выводит на бумаге солнце и пальмы, а на голове у нее красуется корона.

Кто же знал, что смогу по ней так скучать?

— Ты не ответила, злится или нет. Подарок мой распаковала?

— Да нет, не злится конечно. Дети в этом возрасте очень вспыльчивыми бывают, но быстро отходят. Не переживай. Подарок пока не вскрыла.

— Значит еще обижается. К телефону ее можно позвать?

Рада выпрямляется, демонстрируя мне лацканы своего пушистого халата, и в следующую секунду исчезает с экрана. Теперь все, что мне остается — это разглядывать потолок со свисающей с него люстрой.

Слышится стук открывающейся двери, звук разговора. Я хочу увидеть дочку. Так же как и с Радой, мне нужно убедиться, что мы не вернулись к исходной.

Спустя примерно минуту скучный кадр исчезает с экрана, сменяясь на сочувственное лицо Рады.

— Видимо, все еще обижается, — поборов разочарование, замечаю я.

— Она просто увлечена рисованием, — не слишком уверенно врет она. — Не хочет отвлекаться.

Если уж Рада решила беречь мои чувства, то впору напрячься.