Твои

— Эй, что за пещерные замашки? Ты в курсе, что очень жаркий?

— Тогда тебе тем более не стоит укрываться. Ты же не стесняешься меня, Снежок?

Скрещенные руки намертво пригвоздили меня к его телу, и я, сама того не желая, вдруг обмякаю в них и, затаив дыхание, разглядываю потолок. Все идет не по плану. Сначала пошло коту под хвост намерение раздеться и в одиночку лечь спать, теперь — не задерживаться у Роберта в номере.

— Мне понравилось, — негромко произносит он, поглаживая подушечкой большого пальца мой живот. — Даже очень.

— Это все итальянская еда и морской воздух, — пытаюсь отшутиться я.

— Язва.

От его расслабленной ласки по ногам и предплечьям бегут мурашки. Я не люблю ощущение несвободы — а то как крепко он меня обнимает, граничит именно с этим, — но по какой-то причине сейчас меня все устраивает. Словно все проблемы этого мира остались за пределами его рук.

— Мне тоже понравилось, — говорю я шепотом и непроизвольно прикрываю глаза. Будто с этим признанием на меня потолок может обрушиться или грянет гром.

— Я бы еще на пару дней здесь остался, но тебе ведь на работу нужно, да?

— Ага.

А Полинке в садик. Там между прочим ее жених ждет.

— Жених? — низкий голос Роберта вибрирует у меня между лопаток. — А не рано ли ей?

Я самодовольно усмехаюсь.

— Ох, папа Роберт, тебе столько предстоит о ней узнать. Твоя дочь растет разбивательницей мужских сердец.

— По ней видно, — соглашается он. — Любому заберется под кожу."

"Какое-то время мы лежим молча, и под его равномерное дыхание мое тело продолжает обмякать. Я пока не могу понять, нравится мне это или нет. Такого расслабления я себе не позволяю даже дома с Алексеем.

А номер Роберта на секундочку далеко не моя территория, а он не мой мужчина. Вот умеет он… Обезоруживать и размягчать.

— Я пойду, — я легонько скребу ногтями его бедро, делая знак, чтобы отпустил. — Не будем искушать судьбу.

— Ты про то, что Полина проснется?

— А про что еще?

— Ну мало ли. Может быть о нас.

Выпутавшись из ослабшего кольца его рук, я сажусь и машинально приглаживаю волосы. Платье валяется аж в паре метров от кровати. В попытке проявить себя распутной гейшей я далеко его запулила.

Вздохнув, я гордо расправляю плечи и максимально раскованно иду его подбирать.

Если Роберт считает, что у меня красивая спина, то пусть напоследок полюбуется.

— Двадцать из десяти, — хрипловато звучит позади, когда я, выпрямившись, просовываю ноги в подол.

— Ты мне льстишь, — фыркаю я.

— Нет, ни разу.

Обернувшись, я вижу, что Роберт тоже встал, и к счастью, решил-таки замотаться в полотенце.

— Необязательно меня провожать, — заверяю я, повыше подтягивая лиф платья.

— Обязательно.

Друг за другом мы идем к входной двери номера.