Твои

Вообще-то отличный вкус у нее от меня, но сейчас это не главное… Главное то, как эти двое блестяще спелись. Пока я краснею как школьница из-за того, что Полина нас застукала, ее отец ведет себя так будто ему все не почем. Будто не он только что лапал меня в лучших традициях нашумевшей саги о доминанте и неуклюжей студентке.

— Чем завтракать будешь? — продолжает ласково ворковать Роберт, пока вместе с Полинкой на руках подходит к холодильнику. — Есть сыр, йогурт, джем, сосиски твои любимые, ветчина…

— Буду сосиски и мороженое! — с энтузиазмом выкрикивает Поля.

— Мороженого нет. Значит, сосиски?

— Сначала Полине нужно умыться и почистить зубы, — вклиниваюсь я, стараясь говорить одновременно спокойно и строго. И вовсе не потому что гигиена вдруг стала для меня главным приоритетом — нет. У самой в конце концов зубы не чищены. Все потому что мне отчаянно хочется вернуть родительский авторитет в глазах дочери, который как мне кажется я только что прилично уронила.

Обернувшись, Полина смотрит со снисхождением. Ты серьезно пытаешься мной командовать после того, как вела себя словно падшая женщина?

— Потом, — заносчиво произносит она вслух, обняв за шею своего отца.

— Сначала мы с Робертом поедим сосиски.

От обиды и негодования у меня вспыхивают уши. Они с Робертом поедят сосиски? Вот же мелкая коза. Как выясняется, гендерные предрассудки не обошли и мою дочь: Роберт в ее глазах не сделал ничего предосудительного, а со мной она ведет себя так, будто я глубоко перед ней провинилась.

Я что есть силы сжимаю кулаки, борясь с порывом оглушительно рявкнуть: «Я твоя мать и ты будешь делать так, как я сказала, поняла?!».

Настолько больно меня ранило ее поведение. Перед глазами сразу проносятся бессонные ночи, проведенные возле ее кровати во время ангины, день ее рождения, когда я, отпросившись с работы, как угорелая носилась по магазинам в поисках той самой дорогущей и редкой куклы, наши блинные воскресенья, когда вместо того чтобы отсыпаться после длинной рабочей недели, я торчала на кухне взбалтывая тесто… Обидно до слез.

— Зайчонок, если мама сказала, что нужно пойти умыться, надо ее слушаться, — неожиданно произносит Роберт, опуская дочь на пол.

— Ты же помнишь: она здесь босс.

Полина надувает губы и, не глядя на меня, капризно притоптывает ногой.

— Но я хочу сначала сосиски.

— Думаю, если ты спросишь у мамы, то сможешь договориться, — стрельнув в меня взглядом, Роберт подталкивает дочь ко мне.

Я глубоко вдыхаю, чтобы хоть как-то успокоить взбунтовавшиеся эмоции, выпрямляюсь. Да, знаю, не чищенные зубы — это пустяк, но для меня этот пустяк сейчас необычайно важен.