Твои

Я глубоко вздыхаю. Полное фиаско. Это утро окончательно продемонстрировало, кто есть кто. Мне досталась роль неуравновешенной ревнивой истерички с глубоким комплексом неполноценности, а Роберту, как назло, — абсолютно здоровая личность в печатью английского джентельменства.

Залив сливки в кофе, я сжимаю кружку двумя руками и сосредоточенно пью. Сейчас это мой единственный способ спастись от насмешливого взгляда напротив. Жаль только, что кофе рано или поздно кончится.

— Хватит так на меня смотреть, — буркаю я, поднимая глаза ровно настолько, чтобы коснуться подбородка Роберта.

— Нельзя? — без всякой насмешки уточняет он. — Я любуюсь. Милая такая спросонья.

Я сражаюсь с улыбкой в течение нескольких секунд и проигрываю — она неумолимо растягивает уголки губ, вылетая с кряхтящим смешком.

— Да-да, утром я несравнимо хороша.

— Так и есть. Полинка спит?

— Да. Мультики и пицца изрядно ее умотали.

— И не ее одну, — скалится Роберт, очевидно почувствовав, что я наконец расслабилась. — Когда положил ее рядом с тобой, ты даже не пошевелилась.

Почему-то новость о том, что Роберт видел меня спящей, вызывает во мне всплеск нервозности.

Боже, да что со мной такое? Ведь еще совсем недавно нормальным человеком была.

— Воды себе налью, — бормочу я, поднимаясь. — От кофе рот слипся.

Подойдя к умывальнику, я подставляю стакан под струю и жду, пока фильтрованная вода его наполнит. Рот у меня не слипся и пить я не хочу. Просто мне нужно еще немного времени, чтобы перестать вести так глупо.

Выключив кран, тяну стакан ко рту и вздрагиваю. Роберт мягко обнимает меня сзади и кладет подбородок на плечо. По телу прокатывается волна чего-то радостного, горячего, что даже пальцы начинают дрожать и покалывать.

— Ты чего это? — хриплю я, машинально грохая стеклом о столешницу.

— Не нравится?

Я молчу, потому что не могу так запросто признать вслух, что мне еще как нравится. Что все идиотские мысли, мучившие меня, за секунду вылетели из головы, уступив место необъяснимой эйфории. И нет, Роберт все же далеко не идеальный.

Его руки надавливают мне на бедра, заставляя обернуться, отчего нос неловко утыкается в подбородок. Мой неловкий смешок глохнет от столкновения наших ртов. Дрожь в руках передается всему телу и превращается в самую настоящую лихорадку.

— Снежок… Ты горячая такая.

Запустив ладонь Роберту в волосы, я отчаянно их сжимаю. Вот же оно… То самое, что мне было нужно. Эти прикосновения и эти слова.