Искуситель

– Иди к черту, – выдавливаю я из себя и отправляю в рот ложку салата.

Киви, ананас, клубника – вкусы сливаются, не в силах перебить ощущения совсем другие. Кажется, сейчас я могла бы съесть даже пучок травы, не почувствовав подвоха.

– Сильвия, ну тебе же давно уже не шестнадцать, – отец едва не закатывает глаза. – Держи себя в руках хотя бы на людях.

– Да, дорогая, давай хотя бы на людях не будем, м?

И от откровенно издевательской ухмылки Мера низ живота сводит от удовольствия.

Не надо. Пожалуйста, не надо.

Но он все-таки проталкивает пальцы глубже, коротко облизывая губы.

К столу вновь подходит усатый официант, ставит перед ними десерты и ловко собирает опустевшую посуду на металлический столик на колесиках. Я изо всех сил цепляюсь за бортики тарелки из-под салата, словно от этого зависит моя жизнь.

– Мэм, с вами все в порядке? – вежливо уточняет официант.

Не могу найти себе места, мерно покачиваюсь и стараюсь избежать очередного прикосновения Мера, но не могу. Господи, да я делаю только хуже.

Его движения не идут ни в какое сравнение с моими тусклыми попытками удовлетворить себя на кухне вчера ночью. Он толкается в меня уверенно и умело, давит большим пальцем на клитор, и ведет себя при этом как последняя сволочь. На людях. Я и представить себе не могла, что секс – пусть даже и такой – на публике так заводит. А может, все дело в проклятом демоне.

В его поганых флюидах.

– Все… – дыхание сбивается, с губ срывается едва слышный полустон, – м-м-м… хорошо.

– Может быть, принести еще воды?

– Ты что-то неважно выглядишь, – говорит отец и тянется ко мне через стол.

– Тут просто жарко. Все в порядке.

Шагов официанта и возни за столом я уже не замечаю. Мир на мгновение пускается в пляс и тонет в яркой вспышке оргазма, а, может, это дрожит мое тело. Слабость растекается от кончиков пальцев до самой макушки, заставляя откинуться на спинку стула и с облегчением выдохнуть. Белье под платьем отвратительно мокрое, и мне очень повезет, если на подоле не осталось заметных пятен – красный цвет не прощает ошибок.

Но это, черт побери, один из самых ярких оргазмов в моей жизни. Страшно представить, что может сотворить это чудовище в постели – там, где не обязательно ограничиваться одними лишь пальцами. Боже, неужели я всегда была такой похотливой? Разве раньше меня заводили подобные вещи? Отвратительно. Стыд расцветает пышным цветом, и кажется, будто еще немного, и сознание обернется бескрайним полем ярко-красных маков. Сейчас мой натуральный румянец наверняка не сумела бы перекрыть никакая косметика.

– А все эти украшения и татуировки, – говорит отец как ни в чем не бывало, – это часть образа?

– Да, – улыбается Мер, не глядя на меня.