Искуситель

Внутренняя сторона бедра горит огнем в тех местах, где касались кожи пальцы Мера. Человеческие, черт побери, пальцы, без проклятых острых когтей.

– Ложная скромность тебе не к лицу, Сильвия.

Отец качает головой, снимает мясо с кости вилкой. Я же стараюсь смотреть куда угодно, только не на него – уж лучше уткнуться носом в тарелку и сделать вид, будто салат интересует меня больше всего на свете.

– Покрасоваться ты всегда любила. Не верьте ей, Мерсер, если она строит из себя святую невинность. Такую оторву еще поискать, но оно того стоит.

Мер хрипло посмеивается у меня в голове. Выгибает ладонь и сдвигает тонкую полоску нижнего белья в сторону, бесцеремонно проникая пальцами внутрь. Дыхание перехватывает. Я судорожно хватаю ртом воздух и еще крепче свожу бедра, только размеренные, ритмичные движения не прекращаются. Словно в бреду, я оглядываюсь по сторонам и бросаю короткий взгляд на отца – он в мою сторону даже не смотрит.

Господи, спасибо, что скатерти в ресторане такие длинные. Спасибо, что за соседним столиком не сидит какая-нибудь глазастая дамочка, способная заметить любое движение. Спасибо, что этому сумасшедшему хватает наглости творить такие непотребства.

Желание медленно заволакивает сознание и грозится заслонить собой здравый рассудок и совесть. Я передвигаюсь чуть ближе к краю мягкого стула, позволяя Меру творить со мной что угодно.

Я закусываю нижнюю губу, помада безнадежно смазывается. Кровь приливает к лицу, и, скорее всего, румянец на щеках становится ярче – вовсе не благодаря кремовым румянам от «Диор».

Дыхание тяжелеет, по телу пробегает электрический разряд. Я едва заметно подрагиваю от ненормального, неправильного удовольствия. В ресторане, черт бы его побрал! Прямо при отце, который понятия не имеет, что творится у него под носом!

– Сильвия просто не хочет показывать мне все сразу. Правда, дорогая? – спрашивает Мер совершенно спокойно.

Не понимаю, чего мне хочется сильнее: залепить ему пощечину или потянуться и поцеловать. С губ срывается хриплый выдох, когда он задевает одну из чувствительных точек внутри. Вот же тварь.

Катись ко всем чертям вместе со своей глубиной, Мер!

И я надеюсь, что он слышит меня даже тогда, когда вслух я не произношу ни слова. Крепко сжимаю в руках десертную вилку, да так, что медленно белеют костяшки пальцев, и покусываю нижнюю губу. От помады скоро и следа не останется. Сердце бьется в груди как сумасшедшее, глаза наверняка блестят от вожделения, и мне приходится покрепче стиснуть руку Мера бедрами.

Хватит. Нет, продолжай. Подожди. Хотя бы не здесь!

Мысли судорожно перескакивают с одного на другое, а я и рот-то боюсь открыть. Стоит хоть звуку сорваться с моих губ, как тот наверняка перерастет в томный выдох. Повезет, если не стон.