Я знаю, что видел

Сижу, открыв рот, и не знаю, что сказать.

И все это провернули с ночи вторника.

– Это невозможно, – говорю я.

У этой формулы нет решения.

– Разве? – переспрашивает Конвэй, но ответа не ждет.

Шестеренки в мозгу продолжают крутиться и щелкать. Мог ли убийца все там поменять? Убийство произошло поздно вечером во вторник. В среду вечером я рассказал о нем полиции. Они утверждают, что в тот же вечер осмотрели это место. Быть такого не может. Что тут не сходится? Может быть, адрес не тот? Впрочем, даже сейчас, задавая себе эти вопросы, я уже знаю: место правильное, однако произошло нечто невероятное.

– Как-то не сходится с вашим описанием, не правда ли, мистер Шют?

Не сходится. Не возразишь. Я и не хочу возражать. Это же правда.

– Планировка такая же, – в отчаянии бормочу я, но слова выпадают из моего рта, словно булыжники на песок.

– В последний раз спрашиваю, мистер Шют. Вы были свидетелем убийства по этому адресу? В квартире под номером 42Б?

Вижу, что Блэйк сжалась, ей меня жалко.

– Да. Я знаю, что видел.

– Тогда как вы объясните это видео? – мягко спрашивает она.

В ее голосе слышна мольба.

– Не могу объяснить. Но я своими глазами видел.

Тут меня осеняет, и я выкладываю, не думая:

– В комнате стоял заниженный стол. Вы под ним проверяли?

Но мой вопрос умирает еще в воздухе. Это невозможно.

– Ксандер. Мистер Шют. Могу я быть с вами откровенной? – спрашивает Блэйк. – Если вы продолжите настаивать на лжи, то мы предъявим вам более серьезное обвинение в воспрепятствовании правосудию. Если же вы сейчас признаете, что это ложь, то мы, может быть, обвиним вас лишь в том, что намеренно злоупотребляете временем полиции.

Мотаю головой. Как-то все слишком быстро… и неправильно.

– Я… я знаю, что видел. Тут что-то не так.

Они переглядываются. В ее взгляде – сожаление. В его – раздражение.

– Ладно, мистер Шют, – произносит Конвэй, – мы предъявляем вам официальное обвинение в воспрепятствовании правосудию и заканчиваем на этом допрос. На часах пятнадцать двадцать два.

Запись выключают; меня выводят из комнаты и провожают к выходу. Я оборачиваюсь к Блэйк, чтобы встретиться с ней глазами, но мне не удается. Тогда я останавливаюсь и обращаюсь к ней:

– Вы должны кое-что знать про Эбади.

Она поднимает брови, ждет.

– На следующее утро к нему пришли двое мужчин и вынесли тело. Соседка из этого дома, она их видела.

Шедший впереди нас Конвэй останавливается и оборачивается к нам.

– Ну… нет, – отвечаю я. – Трупа она не видела, только фургон. Труп наверняка положили в фургон, – быстро добавляю я.

– Значит, она видела фургон?

– Да. Она видела фургон, а еще она видела мужчин, и они явно что-то выносили из дома.

– Хорошо, мистер Шют. Я думаю, мы на этом закончим.

Снова поворачиваюсь к Блэйк, но ее лицо – каменное.