Я знаю, что видел

Чувствую все время, как нечто несуразно огромное стоит прямо у меня в комнате и я каждый раз, утром и вечером, прохожу мимо. Оно всегда здесь, просто иногда так искусно маскируется, что мне удается сделать вид, будто его не существует. Однако оно существует, я это знаю и, если потребуется, смогу собрать в кулак волю, чтобы взглянуть ему в глаза.

Здесь же другое. Грейс я не хоронил. Не стирал из памяти, не покрывал слоями новой краски. Я помню ту ночь, и весьма ясно.

Это мы с ней на том полароидном снимке. Это мы. Помню ее в те годы. Однако мертвая женщина, которая всплывает перед глазами, старше и тусклее. Ее лицо сбоку казалось плоским, оно не отражало свет, как лицо Грейс. И волосы другого цвета. Но, увидев изображение на допросе, я был не столь уверен. На той полицейской фотографии лицо в профиль, как во время сна, и это вполне могла быть она. Утверждать обратное с уверенностью не могу.

Я снова у дома Себа. Вид этого старого здания внушает тепло. Переносит в то время, когда все было… бинарным. Нужно поговорить с ним и все рассказать. И еще, похоже, мне нужны деньги. Убийство из ревности или убийство из-за денег – самые древние и избитые из всех мотивов. Уверен, деньги все еще у Себа. Ну или он положил их в банк, что-то в этом роде. Точно не знаю, но как минимум их судьбу можно отследить, и он ее подтвердит. В памяти всплывает выражение его лица в тот момент, когда я возник с деньгами на пороге; потом мы запихивали деньги в сундук на чердаке вместе с другими вещами, которые мне не хватило духу выбросить: письмами, фотографиями, всякой мелочовкой.

Стучу в дверь, омываемую светом уличного фонаря. Так и не знаю, сколько времени провел в участке. Там ты лишен доступа к свету и какого-либо ощущения времени. Вычищены любые указания на время суток, а потому, когда тебя отпускают, кажется, что побывал во временной дыре.

Себ открывает дверь – таким я его еще не видел. Он обеспокоен или раздражен? Одет в пижаму, но при этом не спал – волосы аккуратно уложены. Прохожу мимо него на кухню. Ящики все вытащены, лежат на полу или еще где-то.

– Что происходит? – неуверенно спрашиваю я.

Быстро взглянув на меня, тут же отворачивается.

С минуту он стоит ко мне спиной, затем вскидывает руки.

– Полиция, Ксандер. После того как тебя забрали, пришли еще одни, с ордером на обыск.

– По мою душу? – озадаченно спрашиваю я.

Подхожу и слегка трогаю его за локоть.

– Ну… ты же сказал им, что я здесь не живу?

Он поворачивается, и я вижу, насколько трудно ему сдерживать эмоции.

– В конце концов мне удалось их выгнать, когда указал им, что обыск выписан на твое место жительства, однако они уже начали переворачивать все вверх дном. Я объяснил им, что это не твой дом, но они вернутся. Думаю, Ксандер, самое время, чтобы ты мне все рассказал.

Киваю.