0
0Сивый, похоже, не понял вообще о чем речь, а я уточнил:
— Проповедник чего?
— Вечной жизни! — Шершень говорил эмоционально, но голос понизил до шепота и даже оглянулся, словно боялся, что его слова могут услышать другие.
Сивый пожал плечами и постучал себя по лбу. Я, честно говоря, тоже не понял в чем подвох. Во-первых, — практически все известные мне религии обещают адептам загробную жизнь. Во-вторых, — помимо нескольких личностей, реально в агитации мало кто преуспел. А остальных блаженных банально изгоняли или принудительно лечили. Казнить-то зачем? С ореолом мученичества сражаться куда сложнее.
Видя, что мы не понимаем, здоровяк махнул рукой и еще разок приложился к кувшину.
— Трудно объяснить, если на своей шкуре не почувствовали. Этот тип появился в Семипалатинске еще зимой. И за полгода так сумел своими проповедями задурить народу голову, что крестьяне весной в поля не вышли. Представляете? Голодный скот в яслях ревет, земля сохнет, зерно ждет, а эти олухи целыми деревнями к Вознесению в Кущи готовятся. Только один из десяти отсеялся в срок. Если б не озимые — вообще без хлеба остались бы. Да что там поля… За все месяцы — ни одной свадьбы! А зачем, если грядет Спаситель, который отпустит все грехи, достаточно лишь покаяться? Как будто мы до этого не каялись… особенно, когда протрезвеешь.
Пока Шершень продолжал возмущаться тем, что наделал своими проповедями покойник, на арену выбежали дюжие слуги и железными крючьями утащили прочь останки. Следом за ними на манеж выскочили, — нет, не полуголые сексапильные красотки из группы поддержки, в мини юбочках и с помпонами, — уборщицы. С ведрами и граблями. Деловито присыпали сухим песком лужи крови, заскородили и так же шустро удалились. А в центр арены снова вышел распорядитель игр.
