0
0А в дальнем от нас секторе уже образовалась куча-мала. Возмущенные зрители кого-то сильно и зло били.
Все верно. Подлянка, она и в Африке подлянка.
Рев горна слегка утихомирил страсти. Хотя отдельные выкрики все же продолжали звучать. Победитель, понимая, что его судьба все еще не решена, опустился на колени и склонил голову. Зря. Вряд ли такая покорность судьбе прибавляла ему очков и могла вызвать снисходительность публики.
Так и вышло. После звуков горна на арену вышли учредитель и человек, стиль одежды которого говорил о профессии лучше любого мандата. Кожаный фартук и маска на лице. А для особо недогадливых палач держал обеими руками огромную секиру.
— Ваше решение, граждане славного города? — громко спросил учредитель. — Что заслужил победитель этого поединка?
Я не ожидал такого единодушия. В конце концов, последняя подсказка была не многим хуже тех советов, что трибуны давали «слепым» гладиаторам с самого начала поединка. Видимо, учредитель тоже был несколько удивлен. Потому что переспросил:
— Уверены? Может, дадим ему возможность порадовать нас еще раз? Например, в бое со зверями?
— Что ж, — ланиста развел руками. — Воля ваша.
Учредитель шагнул в сторону, повернулся вполоборота к палачу и махнул рукой. Секира оказалась не менее острой, чем коса, и голова второго гладиатора буквально слетела с плеч, сталкиваемая фонтаном крови, выстрелившей из перерубленной шеи.
Ошибся господин Дарвин. Человек произошел не от обезьяны… Это хищник. Самый настоящий. Пьянеющий и впадающий в неистовство от вида крови. Как волк, режущий всю отару, хотя для сытости ему вполне хватило бы и одного ягненка. В беснующейся вокруг толпе не было ничего человеческого. Ни единого лица, одни только звериные хари и рыла.
Нет, ничего похожего с тем, как неистовство римских трибун представляют себе американские режиссеры.
