0
0— Держись! Не дай себя убить! Засунь ретиарию его вилы в…
На что другая часть публики, болевшая за еще не вышедшего на арену противника, немедленно постаралась заглушить их приветствие свистом и криками имеющими совсем другую эмоциональную окраску. А когда в противоположной стороне манежа показался второй боец, все изменилось с точностью до наоборот.
— Слава! Молния, покажи себя! Поджарь нам рыбку! Ухи! Свари ухи!
Этот гладиатор выглядел гораздо скромнее. И телосложением, и вооружением.
Противник — поперек себя шире. А этот — обычный физкультурник. Скорее легкоатлет, чем силач или гимнаст. Простоволосый. На теле набедренная повязка. В руках — сеть и трезубец. Не длиннее обычных крестьянских вил. Только древко потолще и зубья острее. Кроме трезубца — короткий кинжал за пояс заткнут.
Гладиаторы поприветствовали публику, горн захрипел.
И, словно, ожили страницы обожаемого мною в детстве романа.
Мирмилон, как опытный боксер, держал центр арены и короткими шажками неторопливо сокращал дистанцию, тем самым заставляя ретиария все время двигаться. Его цель была понятна: вымотать соперника и заставить напасть первым. То есть бросить сеть. Главное оружие ретиария… Если тот промахнется или мирмилону удастся увернуться, а главное - отрезать, удерживающий ее шнур, то Молния останется практически безоружным. С одним трезубцем ему бой не выиграть.
Ретиарий знал это не хуже противника и не торопился. Раньше или позже бросить сеть все равно придется, но ведь устает не только он. Тяжеловооруженному мирмилону гораздо труднее сохранять силы.
Впрочем, оба гладиатора хорошо тренированы и могут так кружить несколько часов кряду. Вот только публике это вряд ли понравится. Уже потихоньку ворчать начинают и то там, то здесь выкрикивают советы ланисте. Вроде предложения позвать парочку кладбищенских старух-плакальщиц с клюками, чтобы те научили его бойцов драться.
