0
0
Воин жутко закричал, схватился за разрубленное плечо и упал на колени. Несмотря на глубокую рану у него был еще шанс выжить, и Олеся, метнулась к раненому. Не знаю, что ее вело: традиции, какие-то клятвы своим богам или обычное сострадание, но у меня не было времени присматривать за ними, и оставить девушку наедине с врагом я тоже не мог.
Воин все понял. Рука дернулась к ножу за поясом, но сильный пинок в грудь отправил его вниз. Надеюсь, от удара он потеряет сознание и умрет от потери крови, без мучений.
— Нет! Зачем? — осуждение, упрек в синих глазищах, но сейчас не до объяснений.
С той стороны, по которой мы сами поднялись, на холм взбиралось еще двое. И на этот раз один из дружинников держал в руках лук с наложенной на тетиву стрелой.
Увидел, что я их заметил, а может, торопясь отомстить за погибшего на их глазах товарища, быстро поднял лук и выстрелил. За второй стрелой даже не потянулся. Был уверен, что не промахнется. Еще бы — нас разделяло каких-то тридцать шагов. Для хорошего лучника даже лучше, чем в упор. Но Разящий оказался быстрее.
Я застонал от боли в запястье, с такой силой меч крутнулся в руке, заставляя кисть повернуться, но зато стрела отлетела вбок, разрубленная пополам.
— Ого, — присвистнул тот, и в меня полетели одна за другой сразу три или четыре стрелы.
Но я тоже был готов и не сжимал меч, а всего лишь удерживал, позволяя ему самому выбирать цель, силу и скорость движения.
— Хрусть, хрусть, хрясть… бамц… — три стрелы постигла участь первой, четвертую Разящий отразил плашмя. Как щитом. Как бы демонстрируя лучнику, видишь, какой я быстрый и ловкий? Угомонись. Не трать зря стрелы.
— Колдовство! — воскликнул, пораженный увиденным, мечник. Судя по голосу, он и командовал нашей поимкой. — Это все ведьма! Она глаза отводит. Сперва ее убей.
