0
0Носил волк овец, понесли и волка? Вернемся к разговору о помиловании? Жить хочешь?
— Щенок! — ревет тот и очертя голову бросается вперед.
Странно, почему их всегда так раздражает мой возраст? Может, бороду и усы отпустить? А еще лучше наколдовать…
Удар! Еще удар! Еще! Умеет, ничего не скажешь. Но и до Свирепого Быка или Скалы, ему как мне до Императорского трона. Еще удар! Да что ж ты со всей дури лупишь? Не сваю заколачиваешь. Да и я не в латах, успею увернуться. Ух какой богатырский замах. Как булавой! Ну, извини. Сам виноват!
Мечник испускает хрип, удивленно смотрит на выходящее обратно из его груди окровавленное лезвие. Потом закатывает глаза и замертво валится к моим ногам.
Finita la comedia.
Где-то там внизу остались еще трое лучников и один мечник, но это уже всего лишь неприятность, мелочи жизни, а не проблема.
Старшому, как говорится, со святыми упокой, а раненный в ногу лучник еще выкарабкается. Если перевязать и домой отправить. И оба эти действия от меня не зависят. Перевязкой Олеся занялась с таким выражением на лице и вслух, что я даже и не подумал отговаривать травницу. У каждого свой кодекс и убеждения. И если не хочешь сделать человека злейшим врагом, не становись между ними.
К эвакуации и госпитализации раненого я уже имею некоторое отношение, но тут не обойтись без паритета мнений. И консенсуса.
— Эй, там! Внизу! Слышите меня?
Уцелевшая часть отряда явно ожидала услышать другой голос, поскольку пауза немного затянулась. Но ответ все же последовал:
— Чего тебе?
— У меня тут два покойника и один раненый. Еще двоих поищите с той стороны холма. Мы можем продолжить меряться силами, но тогда ваши раненные не доживут до победы. Кровью истекут.
— Травница не позволит, — неуверенно ответили снизу.
