1
0Он хоть запомнил, в какой я комнате живу?
Ладно, там спросит — ему скажут, чешуйчатая адептка на первом этаже одна!
— А, Милдрит, входи, ректор тебя ждет, — скойски кивнул мне секретарь-дракон, как своей.
Я с замиранием сердца я потянула на себя дверь. И радостно ахнула:
Забыв обо всем на свете, я бросилась к родителям…
…чтобы застыть на середине пути:
И замерла, в растерянности. Мне хотелось броситься к ним в объятия, но я не знала: после моих слов, будут ли они, эти объятия? Простят ли они меня еще раз? Сильно ли сердятся?..
А хотят ли они, чтобы я возвращалась — такая?
Есть ли у меня вообще дом?
Повисшую в кабинете тревожную тишину разрядил ректор:
— Я, пожалуй, вас оставлю. — Он поднялся из-за стола. — Но, господин Рейон дю Солей, госпожа Рейон дю Солей, напоминаю вам, что Милдрит по-прежнему под защитой академии и под моей защитой лично, и вы не можете принуждать ее к чему-либо, чего она не желает сама.
Ректор смерил родителей тяжелым взглядом. Ответный взгляд отца вполне мог состязаться с драконьим в тяжести.
Дверь за ректором закрылась.
Почему, почему меня не предупредили, что родители здесь? Я бы постаралась принять прилично-человеческий вид, чтобы не шокировать их, чтобы у папы и мамы был шанс привыкнуть…
Что, если они действительно от меня откажутся?..
Когда мне стало казаться, что я вот-вот лишусь чувств от напряжение, отец устало вздохнул, взглянул на меня с укоризной и распахнул объятия.
В себя я пришла висящей у него на шее.
Мама, сжав мое лицо ладонями, притянула его к себе, и выговаривала мне:
— Бессовестная девчонка! Невоспитанная! Где твои манеры!
И — покрывала горячесными поцелуями мое лицо между словами, не разбирая, куда попадает.
Отец молча, тихо гладил меня по спине.
Под потолок в комнате Алвиса взмывают мыльные пузыри. Взрываются с радужными брызгами, но вверх уже спешат всё новые и новые, возникая в пяди над полом, увеличиваясь в размерах и наливаясь цветом по мере подъема, играя красками в свете зачарованных свечей…
Но на это зрелище, начарованное Алом, чтобы меня впечатлить, никто не обращает внимания, несмотря на всю его красоту: мы с Алвисом празднуем мое выздоровление, и выписку, и Тьма со Светом знают, что еще!
Толчок, толчок, толчок, ощущения нарастают и накатывают.
Толчок, толчок, толчок.
Освобождение и ликующий восторг всё ближе!
Толчок! Толчок! Толчок!
Я выгибаюсь и кричу от наслаждения разрядки, по телу непроизвольно бежит волна чешуи. Я впиваюсь пальцами в простыни, и оплетаю Алвиса ногами, и ловлю острое самодовольное блаженство от его ответной дрожи…
И обессиленно падаю на постель, абсолютно счастливая.
Ал падает рядом, но у него еще есть какие-то силы, и он языком сопровождает полосу исчезающих чешуек. Начинает под грудью скользит вниз, целует выемку пупка.
