1
0— Пусть побудет у вас! Закончится ритуал — поставлю галочки!
Сознание возвращалось медленно, неохотно.
Тук-тук. Тук-тук. Тук-тук.
Что это за звук такой?
Кажется, моё сердце.
Может быть, открыть глаза?
Тук-тук. Тук-тук. Тук-тук…
Звук уговаривал никуда не спешить.
Звук говорил, что я в безопасности.
Я верила этому звуку.
Тук-тук, тук-тук, тук-тук!
Сердцебиение, разбудившее меня в очередной раз, звучало как-то иначе.
Рядом раздался странный хлюпающий звук.
Я немного подумала эту мысль, и пришла к выводу, что это слышу я его странно.
Звук раздался снова — хлюп, хлю-ю-юп.
Потом “брл-брл-брл”.
Потом стала рассеиваться тьма.
И я поняла, что до этого момента была во тьме.
Моргнув, я сфокусировала зрение, и поняла, что свет идет сверху, а я лежу на спине. Над моей головой шевелятся, расползаясь в стороны, подобно змеям, зеленые стебли.
Ковчег! — Воспоминание пришло толчком. — Я лежу в ковчеге, в подвале академии.
В мертвецкой. Рядом с эльфом.
Сбылась мечта дурочки!
В груди сперло, подкатил приступ кашля, и я, ухватившись за борта ковчега, рывком села. С головы с протестующим хрустом слетел тоненький и гибкий усик, такие же усики потолще в несколько витком охватывали запястья и щиколотки, а я, не обращая на них внимания, прижав одну руку к горлу, вторую ко рту, кашляла, извергая из себя потоки жидкости…
…в которой я, кажется, спала.
Как младенец в околоплодных водах, — мелькнула мысль.
Кажется, меня залили ею уже после того, как я уснула, потому что я этого не помню.
И хвала Свету и Предкам!
Оглядев свои руки, покрытые мелкими золотистыми чешуйками (травянистые усики бессильно сползли с запястий, когда я поднесла их к глазам), я не слишком уверенно добавила: и Небу?..
Резко обернувшись, я постаралась заглянуть себе за спину — но только спину и увидела, с налипшими на нее, мокрыми и потемневшими от жидкости волосами. Крыльев не было.
Зато была чешуя. По всей спине. И по плечам. И по груди. Торопливо ощупав лицо чешуйчатыми руками, я убедилась сразу в двух фактах: во-первых, лицо — тоже чешуйчатое. Даже ноздри. Даже губы! Во-вторых, чешуйчатость тактильным ощущениям не мешала. Она слегка изменяла их — я тут же поняла, что это неизбежно, и смирилась — но не мешала.
— Милдрит! Милдрит, как вы себя чувствуете?
От голоса, ощущаемого словно сразу всем телом, я дернулась, торопливо прикрыла себя руками, закрывая наготу, насколько удалось, и оглянулась на стоящего человека.
Это эльф! Эль Камиль!
Я знаю настоящего живого эльфа!
Воспоминания возвращались каскадом, цепляясь одно за другое, словно нити в кружеве, расползались всё шире и шире — словно изморозь зимой по замковому стеклу.
— Милдрит, вы меня слышите? Вы меня узнаете?
На мои плечи опустилось белое полотенце, огромное, как простыня.
