28 сантиметров счастья

Я чувствую, как он плохо сдерживает ярость, потому что воздух вокруг гудит от напряжения, — даю тебе последний шанс, принцесска, уйти здоровой на своих двоих. Дам тебе денег на аборт и еще сверху отвалю щедро. Ты ведь этого ждешь? Сумму назови.

— Я не стану делать аборт. Не настаивайте. Я могу подписать любое соглашение, если вы боитесь за свои деньги, — пытаюсь увещевать его я.

Он скептически склоняет голову на бок. Я тихо выдыхаю. Знаю, что он будет давить до последнего, угрожать и использовать любые способы, чтобы получить желаемое сейчас, а не потом. Ему нужен этот пистолет.

Очень. Иначе бы он не был в такой ярости.

— Мне не нужны дети от шлюхи, которая разок раздвинула передо мной ноги. Ясно тебе?

— Тогда вам стоило позаботиться о предохранении заранее, а не решать проблемы по факту.

Эти слова вылетают у меня сами по себе. Черт. Срываются. Это я, конечно, зря, но просто не смогла выдержать все его унизительные фразы. Какого дьявола он винит только меня?

— Я сейчас убью тебя. Доболтаешься, — холодно произносит Садаев, и в его взгляде расцветает что-то жуткое, — потом убью всех твоих друзей. И всех твоих родственников.

А если я не найду пистолет — убью еще и их родственников. Ты можешь предотвратить кровавую бойню, принцесска. Остаться с баблом и свалить отсюда живой. Выбирай.

Я медленно мотаю головой. В этот момент Садаев подлетает ко мне, хватает за плечо, дергает на себя и начинает обшаривать мои карманы. Я растерянно смотрю на то, как двигаются мощные мышцы его груди, пока он запускает руку мне в передний карман, и вытряхивает всё оттуда. Если этот огромный зверюга, которому я действительно даже до плеча не достаю, думает, что я спрятала в этих обтягивающих джинсах его пистолет — он точно дурак.

Но Рустам достает мой студенческий и встряхивает, раскрывая его. Читает мои имя и фамилию, отшвыривает его в сторону, достает ключи, и они тоже летят в другой угол комнаты.

— Что вы делаете?! — кричу я. Он молча вытаскивает мой телефон, я протягиваю за ним руку, а потом она вспыхивает жуткой болью, и мир переворачивается перед глазами. Садаев заламывает мне ладонь, поставив на колени. Я бьюсь ими об паркет, и издаю тихий стон, потому что это было еще больнее.

— Я тебе шанс давал, принцесса, — мрачно произносит Садаев.

А я покрываюсь холодным потом. Звучит его тон очень плохо. Очень, очень плохо. Запястья перехватывает что-то жесткое и затягивается на них. После чего этот зверь подтаскивает меня назад, к шведской стенке и привязывает к ней в очень неудобной позе. Плечи начинают ныть, а я в ужасе смотрю на него.

Он улыбается. Нет, оскаливает зубы в ухмылке. Приседает напротив, наклоняется ко мне, и тихо произносит:

— Я сломаю тебя. Ты сделала огромную ошибку, попытавшись меня шантажировать.