Стая

Никогда в жизни не стригся под машинку и вот… Солдаты, быстро расписываясь, чиркали листок. И до него очередь дошла.

Вот и вся присяга. Никаких вам торжественных клятв и фото на фоне флага родины. Никаких напутственных и приветственных слов. Расписались и добро пожаловать в ряды российской армии. Уже российской. Как видно, раскол в стране шарахнул и по вооруженным силам, так скажем, слегка их «обезоружив».

Так же, быстро и без церемоний, их отправили в учебку. Уже позже выяснилось, что дело это – добровольное. Только им ничего подобного не сообщили, а просто сформировали учебный полк и привезли в расположение части.

Шок. Короткое и самое правильно слово, каким можно было охарактеризовать общее состояние вновь прибывших. Шок испытывали все без исключения. Одно на всех состояние полного разлома. Все, что они знали об армии до этого момента, вся информация, что каждый собрал внутри себя по крупицам, в надежде иметь представление обо всем, — а значит, подготовиться к возможным ситуациям, — рушились. И произошло это в самый первый день, когда в курилке началась драка между «дедами» и «духами». Чтобы затеять мордобой, первым даже не нужно было придумывать существенного повода. Достаточно увидеть перед собой новобранца. Конфликт разгорался мгновенно, из ничего и без разумных объяснений. В курилке было полно народу, но никто не бросился на защиту «молодняка», в том числе и офицеры, зашедшие в самый разгар драки. Со словами: «Воспитывают», они отошли в сторонку, отвернулись и закурили. Денис нервно передернул плечами и попросил у Шипа сигарету, тот подал пачку, и рука его дрогнула.

— Мама, роди меня обратно… — прошептал Боголюбов.

— Дерьмо случается, — проговорил Денис.

Их очередь подвергнуться таким «воспитательным» мерам подошла примерно через неделю. Вся неразлучная троица находилась в бытовке, помещении, где солдаты приводили свою одежду в порядок: гладили, подшивались. Но не только этим славилась эта комната. Бытовка – самое лучшее место для драк, дверь можно было запереть изнутри и устроить хороший мордобой без боязни, что кто-то из офицеров застукает. Не все из них так наплевательски относились к своим служебным обязанностям, как те двое.

Дверь резко распахнулась, и в комнату вошли трое. В их намерениях сомнений не было, потому Денис, стоявший за гладильной доской отставил утюг в сторону и скинул с табурета одежду; Шаповалов, пытавшийся пришить пуговицу, отбросил форму и поднялся со стула; а Женька возившийся с ремнем, выдернул его из шлевок и крепко зажал в руке.

— Че расслабились совсем?! Сюда иди! – с ходу взбеленился один из солдат и уставился на Шаурина.

И тот пошел. Схватил табурет и, размахнувшись, со всей силы ударил его по голове. Парень свалился, конвульсивно дернул ногами и замер.