Стая

Это произошло так внезапно и неожиданно, что все оцепенели, ошарашено глядя на неподвижную фигуру молодого человека.

— Вы че, суки, думали я за вами дерьмо буду жрать?! – рык Шаурина вывел всех из ступора. Но двое смельчаков растеряли свою решимость. Боголюбов намотал ремень на кулак, шагнув вперед. Стас придвинулся тоже. – Мы вас не трогаем, и вы нас – тоже! Это понятно?!"

"— Че застыл?! – крикнул парень повыше ростом своему дружку. Тот бросился к лежащему на полу солдату и начал хлестать его по щекам, приговаривая его имя, приводя в чувства. Несостоявшийся противник очухался, поднялся с пола, постоял некоторое время покачиваясь и приходя в себя. Смотрел на всех озлобленным, непонимающим взглядом. Поддерживая под руки, парни вывели его из бытовки.

— Бл*ть, я думал ты убил его, — на выдохе проговорил Шип.

— Такие с одного удара не дохнут — не мухи, — мрачно отшутился Шаур.

***

Расхожее мнение, что армия из парней мужиков делает, имеет вполне жизнеутверждающее право на существование.

Делает – не делает, но то, что ломает, заставляя собираться по кусочкам – это точно. Ломает, выворачивая все внутренности и мозг. Мозг особенно.

Казалось, будто тебе сделали трепанацию черепа, выудили все серое вещество, а потом засунули обратно перепутав правое полушарие с левым.

Каждый солдат признается, что легче наматывать по пятнадцать километров ежедневно в полном обмундировании, чем выдерживать постоянные психологические атаки. Со всех сторон. Страдали все, и выбирались из того дерьма, куда их окунали, тоже все. Только с разным процентом эмоциональных и физических потерь, и изломанной психики. Особенно досталось тем, кого отправили в Чечню, и кому удалось оттуда вернуться. Когда попал в госпиталь после очередной разборки, вдоволь Денис насмотрелся на искалеченных ребят, совсем юных, но с уже изуродованной судьбой. Домой сообщил, что лежал с воспалением легких, которое, кстати говоря, он в госпитале и заработал. Потому «отпуск» у него получился длиннее, чем рассчитывал. И что не полежать, не отдохнуть?.. Вот только холодно, а тонкие истрепанные одеяла совсем не грели. А кормили отменно, и медсестрички симпатичные уколы делали. Правда уже после второй процедуры желание видеть хоть одну из них отпало и появляться не хотело. Собственный зад, все же, дороже. А три раза в день по два укола антибиотиков – удовольствие не из приятных.

— Эх, Шаурин, прям жаль мне с твоей задницей расставаться, — вздохнула медсестра и безжалостно всадила в вышеупомянутое место иглу с последней дозой лекарства.

— Машка, не доводи до греха, — успел сказать Денис и взвыл, уткнувшись в подушку.

— Что ж народ-то такой нерешительный пошел…

— Какая уж решительность, когда лежишь тут перед тобой с голой жопой.