Жираф – гроза пингвинов

– Евлампия! Можно ли считать пианино, которое сделали на фабрике гробов, музыкальным инструментом?

– Думаю, нет, – осторожно ответила я.

– Заварка в бумажном мешочке, как клавишное нечто с завода домовин, – объявила посетительница.

Энтин поспешил к шкафчику, где хранились припасы.

– Я не поддерживаю и не одобряю Лампу. Лично я всегда проявляю предельную аккуратность, отмеряя чаинки.

– Прекрасно, – улыбнулась Арина Борисовна, – а я пока начну рассказ. Подчеркиваю: откровенный рассказ.

Глава двадцать третья

До середины восьмидесятых госпожа Терентьева жила вполне благополучно.

У нее был муж, успешный чиновник МИДа. А сама Арина Борисовна преподавала этикет. Кого в наше время интересует, как правильно есть яблоко и можно ли беседовать во время званого ужина с соседом, который сидит по левую руку от вас?

Для большинства людей признак хорошего воспитания – это не ковырять в носу пальцем при посторонних. Но есть ряд профессий, которые требуют от человека детального знания тонкостей. Ну, например, дипломаты, официанты или девушки, которых хотят выдать замуж за членов аристократической фамилии. Вот их-то и обучала наша посетительница.

Семья Терентьевых в советские годы не бедствовала. Но в канун перестройки глава ее скончался. Потом настало «интересное время», рубль обесценился, сбережения пропали, обучаться этикету никто не хотел, Арина Борисовна растерялась и испугалась. Призрак нищеты замаячил перед ней, размахивая пустыми кастрюлями. Спасение пришло, откуда его не ждали. Соседка Ира, с которой у Арины Борисовны были почти родственные отношения, предложила ей стать няней у своей крошечной дочки Полины.

Терентьева удивилась.

Ирина закатила глаза.

– Вчера я отдала ее Надьке. Ты же в курсе нашей истории.

Да, Арина Борисовна знала, что Ирина не собиралась иметь детей. Муж был с ней солидарен. Почему молодая пара, у которой не было ни финансовых, ни материальных проблем, не хотела детей? В свое время Ира рассказала соседке, что у них с Надей был брат Веня. Мальчик появился на свет здоровым, потом начал чахнуть, перестал двигаться и умер. Прожил он всего пять лет. Отец ушел из семьи почти сразу после того, как доктора объяснили: Вениамину нельзя ничем помочь. Жизнь Иры и ее младшей сестры Нади превратилась в ад.

Мама оказалась прикована к инвалиду, ни малейшей помощи ни от кого не получала. Денег у нее не было вообще. Устав от постоянного ухода за малышом, нищеты, безнадежности, мать стала срываться на дочках. Она била их за малейшую провинность, ругала за то, что у них выросли ноги и надо покупать новую обувь.

– Не понимаете, что даже на молоко я не наскребаю! – орала Эльвира Алексеевна. – Какого черта ступни размером с лыжи отрастили?

Дочери молча шарахались от полубезумной мамули.