Вы — будущие официры, глаза подняли! На меня смотреть! — жестко и резко рявкнула начальница академии.
Подняли таки, то ли гордость взыграла, то ли окрик, но стали есть глазами генералу, остекленевшими глазами, стараясь даже не моргать.
— Так-то лучше, — генерал встала из-за стола, прошла к окну, разглядывая что-то за ним, та и не повернувшись, произнесла, — теперь поговорим о ситуации в целом. — Голос женщины был сух и спокоен, словно не было только что готовых вырваться наружу эмоций, злости и ярости высшей официры Империи. — А ситуация такова, что вы, три едва несколько месяцев проучившиеся курсаты, грубо нарушили устав академии, протащив в общежитие мужика.
— На простынях, Мария Ивановна, — с готовностью откликнулась та, — сижу, пью чай, и тут этот повисает, прямо напротив окна.
— Повисает… — хмуро повторила генерала, покосившись на меня, — а менее опасной идеи вом в голову не пришло? А если бы та порвалась и курсата Иванов головой бы вошел в бетон с такой высоты? Вы понимаете, что тогда мы бы с вами разговаривали не здесь, а сидели бы на допросе, причем все вместе?
— Разрешите, — робко приподнял я руку, — госпожа генерала…
— Что? — резко произнесла та, — снова не они, а ты?
— Да, — покаянно покачал я головой, — простыни это тоже моя идея.
Тут очнулась от созерцания начальницы полковница и посмотрев на девчонок, с молчаливого согласия генералы, обратилась к ним:
— Молчите, девочки? А что же не молчали, когда протаскивали его на территорию в обход проходной?
— Это не они, — тихо произнес я, — я сам перелез, они не при чем.
— И тут они не при чем, — взгляд начкафы стеганул по мне.
— Так точно, — хором произнесли курсаты.










