1
0— Ещё бы! Так их всех!
В этот момент объявили следующий танец и, пожелав мне дальнейших успехов, парни дождались когда их разберут, а ко мне снова подошла великая княжна.
— И что вы так бурно обсуждали, если не секрет? — поинтересовалась она, когда мы замерли друг напротив друга, выдавая ногами замысловатые «па».
— Да пустяки, — улыбнулся я, — чемпионат по шарострелу.
— А, ну да, — хмыкнула девушка, — ты же, теперь, знаменитость. В одиночку победил команду противника и записал на свой счет тринадцать убитых.
— Это не было самоцелью, — как мог спокойно ответил я, когда мы сошлись, крутанувшись на сто восемьдесят градусов и снова разошлись.
— Но рекорд остается рекордом, — Виктория улыбнулась мне в ответ, резко дергая меня к себе, на мгновение вжимаясь тело, а затем оттолкнула обратно, — правда, как я слышала, в правила введут дополнительный пункт запрещающий намеренный расстрел своей команды. Так что, скорее всего, он останется непокоренным, гордись.
— Горжусь, — немедленно ответил я, вот только думы меня одолевали совсем не те. Вот что-то было в поведении княжны странным, не таким, каким должно было быть.
Арина сидела на лавочке, в квартале от теперь уже бывшего места учёбы, комкая в руках не слишком большой рюкзак с личными вещами и с тоской думала о том, куда ей податься? К родне? Но кому она там нужна? Ни толкового дара, ни контроля, ничего. Даже официрского звания и того теперь уже не добиться. Пойти работать? Но всё что завязано на магию, для неё закрыто, как большая часть мест предполагающих контакт с другими людьми. А значит, что оставалось? А почти ничего, кроме самой грязной и низкооплачиваемой работы и комнаты в общаге, в которую ни один, даже самый захудалый мужичонка никогда не зайдет, и уж тем более ни о какой мужитьбе и речи быть не может.
Дно, от попадания в которое, хотелось реветь белугой, словно какой-то мужик, растеряв всю свою женственность. Впрочем, женственности ей всегда не хватало. В этом, наверное, была причина всех её бед.
Внезапно лавочка скрипнула под весом еще одной прохожей и подняв голову, бывшая курсата с удивлением посмотрела на доброжелательно улыбавшуюся женщину, что протягивала ей платок, со словами, — Не надо корить себя, ты не виновата, виноват он.
— Извините, она шмыгнула носом, промакивая предательские слезинки на щеках, — я не хотела, я, наверное, просто слабая. И кто он? Кого вы имели ввиду?
— Ну тот парень, что заставил тебя страдать, — ответила незнакомка, — я не в первый раз вижу подобное и знаю точно, что только мужчина может заставить женщину плакать и больше никто.
Арина внезапно вспомнила Петра. А ведь верно, это из-за него всё и произошло.
