6
0Рев полковника уже мало напоминал человеческую речь.
– Пулей силовой кабель пробило, – огрызнулся ученый, которому тоже уже было все равно. Пришел в себя после смерти коллеги и слегка озверел. Бывает такое с людьми. Увидят смерть воочию, страшную, с мясом, кишками и кровищей, – и враз другими становятся. Страх теряют совершенно, кто на время, а кто навсегда. Понимание приходит, что ты не бессмертное высшее существо, а всего лишь кожаный мешок с костями, требухой и извилистым органом, который тем мешком управляет и очень боится сдохнуть – но рано или поздно сдохнет все равно. И наплевать потом такому человеку на чины, погоны и собственную жизнь – не похрен ли все? Чего раньше боялся, если конец один?
Хотя, если напомнить, что финал может случиться вот прям сейчас, бывает, что это отмороженное состояние можно и разморозить.
Геращенко вновь достал «стечкин» из кобуры, приставил еще теплый ствол к затылку ученого и спросил снова. Очень спокойно.
– Пять минут, – буркнул ученый, осознав, что когда орут – это на нервах и тут может быть пятьдесят на пятьдесят. А когда вежливо спрашивают, держа палец на спусковом крючке, это не шутят и вполне обдуманно могут на тот спуск нажать, если ответ не понравится.
– Три минуты, – сказал Геращенко, чуть нажав стволом на затылок ученого.
– Три минуты, – буркнул тот. – Уложусь. Тут не критично. Сейчас клеммами соединю, и нормально будет.
– Соединяй, – тем же ледяным голосом произнес Геращенко, убирая пистолет.
Он и правда был готов пристрелить ученого, если б с установкой произошло что-то серьезное. В этом случае пришлось бы спешно уходить с остатками отряда, пробиваясь к выходу из Зоны. И тогда этот мученик науки был бы только балластом, тормозящим движение группы.
Впрочем, если все получится, пристрелить его по-любому придется – в случае выполнения задания балласт балластом быть не перестанет, плюс еще рассказать на Большой земле может что-то лишнее. Пацаны-то командира не сдадут процентов на девяносто пять, этот же все выложит любому, кто поинтересуется. Мысленно Геращенко реально дал ему три минуты, после чего нужно было экстренно сворачиваться и сваливать, пока не пойми откуда не приперся еще кто-то, желающий пострелять по остаткам группы военных, расположившихся на открытой местности…
Иногда мысли материальны.
Тут все пропитано неестественной, аномальной энергией, и часто случается – не успел подумать о плохом, и вот оно, появилось во всей красе, хавай его ложками, да смотри не подавись.
Та летающая хрень, которую пацаны отогнали очередями, вернулась. Вынырнула из-за верхушек деревьев и принялась поливать свинцом парней, которых и без того осталось десятка два, не больше.
