7
0Мол, как же так? Только что я собирался эффектно расстрелять поверженного врага, и вдруг пара секунд, его нет, а в ноздри уже воткнулись неприятные острые травинки, и убрать их почему-то нечем, руки не слушаются. И вообще положение головы какое-то странное, никогда с такого ракурса траву не видел…
Он так и умер в недоумении. Хорошая смерть, когда мозг просто не успевает переварить шквал информации и ошеломить своего хозяина неистовым водопадом запредельной боли…
Остальные спецы среагировать успели – не зря ж их столько лет обучали выживать в любых условиях. Кто отпрыгнул в сторону, кто с места ушел в перекат, одновременно вскидывая оружие и ища стволом цель.
Но цель не стояла на месте.
«Вихрь смерти» – техника, которую в Кремле преподавали только наиболее выносливым дружинникам, ибо организм даже отлично подготовленного воина может не выдержать такой нагрузки. Человек впадает в некий транс, движения ускоряются, внимание предельно сконцентрировано, и малейшая ошибка противника ведет к его смерти. Данила помнил из рассказов старших учителей, что когда-то, в незапамятные времена, далеко на севере люди знали подобную технику боя, но лишь немногие были способны ее применять. Кажется, их называли берсерками. В Кремле же воинов, умевших так сражаться, называли «говорящими с мечами»…
«Вихрь смерти» стремительно пожирал оставшиеся силы, но Даниле было все равно. Легенды гласили, что тем древним берсеркам было важно умереть с мечом в руке, чтобы попасть в свой загробный мир. Похоже, они знали толк и в жизни, и в смерти. Жили так же неистово, как дрались, и умирали в битве, не трясясь от страха перед смертью, а наслаждаясь последними каплями жизни, как знаток вина смакует то, что осталось на дне бокала, зажмуриваясь от удовольствия…
Данила не видел клинка своего меча, размазанного в воздухе от скорости – лишь воздух, рассеченный остро заточенным лезвием, дрожал там, где сквозь него проходила сталь.
Не видели его и противники, потому что никто из них не успел среагировать, предпринять что-то ради спасения своей жизни. Данила двигался так, как не может перемещаться обычный человек, он словно летел со своим мечом над травой, проносился тенью – и позади него живые люди распадались на части, словно разбитые и плохо склеенные куклы. Сквозь каждого человека меч проносился два раза – первый удар по рукам, чтоб воин не смог выстрелить, ибо даже убитые порой нажимают на спусковой крючок, прежде чем умереть. И второй – по шее, если она открыта, либо наискось, от плеча до пояса. Это не сложно, если на противнике нет кольчуги с высоким воротником и зерцалом на груди.
