Суббота Воскресенского

Есть возможность немного поспать и ни о чем не думать. Хотя бы два часа.

Они оба готовились к вечернему визиту. Мама нервничала, Дан это видел. Спросил, знакомство будет с ужином? Она ответила, что вряд ли. Неизвестно, как все сложится. Ужин может оказаться лишним, а чай, конечно, предложить надо. Она сама что-нибудь купит после работы.

Дан не знал, кого готовился увидеть, с кем его мама пыталась устроить свою личную жизнь, но когда она вернулась с работы в компании Шевцова, Дан так и застыл в коридоре с коробкой конфет, которую протянула ему мама.

Дан переводил взгляд с Шевцова на маму и обратно.

Шевцов глаза не отвел и поздоровался спокойным голосом:

– Здравствуйте, Олег Дмитриевич.

Мама едва заметно кусала губы.

Играть роль радушного хозяина у Дана не получалось, и он пошел на кухню отнести конфеты и поставить чайник. Ничего против профессора Дан не имел, но представить его рядом с мамой… Почему-то казалось, что это кто-то с ее работы, специалист по кредитам или инвестициям… но профессор истории, с которым Дан сам (сам!) познакомил маму… это надо как-то переварить.

И какого черта он не предохранялся? Тогда сейчас не было бы такого глупого положения и этого… «знакомства», и мама не кусала бы губы.

В вопросах контрацепции Дан был очень ответственным и никогда не рисковал, четко понимая, что к детям не готов, а аборт – это часто поломанная жизнь.

Чайник закипал, лимон был порезан.

– Представлять вас друг другу не надо, – сказала мама, приводя на кухню гостя и доставая с полки чашки. – Просто нужно поговорить.

Дан обернулся и посмотрел на Шевцова:

– Что вы собираетесь делать?

Вопрос прозвучал резко. Резче, чем ему бы хотелось. Звякнула крышка фарфорового чайника.

Это мама чуть не уронила его.

– Я собираюсь жениться, – Шевцов оставался спокойным, и в этом спокойствии была внутренняя уверенность, – но Полина не хочет.

– Почему? – Дан перевел глаза на маму.

Она сосредоточенно насыпала заварку в чайник.

– Говорит, что не готова, – ответил за нее Шевцов.

Вот, значит, как. Злодей не совсем злодей.

Дан открыл коробку с конфетами, положил ее на стол и сел.

Он совсем не знал, что сказать. Как оказалось: готовься не готовься, а шок в любом случае обеспечен.

Мама расставила чашки с блюдцами, перенесла заварочный чайник на стол и села.

– Я все понимаю, – сказал Шевцов, обращаясь к Дану. – Но я хочу, чтобы ты знал, я люблю твою маму и постараюсь сделать все, чтобы ей было хорошо.

Уже постарался, ага. Слова показались пафосными и сворованными из какого-то не очень удачного фильма. Дан повернул голову, чтобы посмотреть на маму. Мама сидела застыв – смотрела на Шевцова, удивленная и побледневшая. А Шевцов смотрел на нее и мягко улыбался.

Дан подумал, что чаем тут не отделаешься.

– Вы за рулем? – спросил он.