Суббота Воскресенского

Как только улеглись первые злые эмоции и возмущение, как только Женя настроилась на работу и вложила свою руку в ладонь Сени… все вдруг на ближайшие два часа стало неважным. Им даже не пришлось подстраиваться друг под друга. Они просто поехали. Им почти не требовалось разговаривать. Достаточно было слов Циммермана, его объяснений, чтобы они сразу исполняли то, что он хочет.

Они настолько хорошо знали тела друг друга, понимали взгляды и жесты, что общались практически без слов. И словно не было этого времени порознь.

А чуть в стороне стоял Лев Циммерман и улыбался.

Он знал, что все именно так и будет.

После тренировки Женьку трясло. Слишком много эмоций собралось за последние два часа. Но главная из них – потрясение. А еще восторг. Восторг от того, что она снова может, она катается. И не для детей на празднике, не в групповом номере бала в Лувре, а сольно. Со своим партнером, на огромной скорости, со сложными поддержками, параллельным вращением, дорожками шагов. Как тогда…

– Ты крута, – сказал ей Сеня, когда они уходили с катка.

Женька лишь пожала плечами и глянула на него через плечо, усмехнувшись.

Но ничего не ответила, ушла в женскую раздевалку, а там села на скамейку, обняла себя руками и сидела так долго, пытаясь унять дрожь.

Вечером она выторговала у Циммермана полтора дня на Москву. Сказала, что испытала стресс, ей необходимо собраться с мыслями и все такое. Он согласился. Наверное, увидел по лицу, что, может, если она и врет, но не совсем.

И Женька рванула к Дану, искала у него… чего? Защиты? Утешения? Немного спокойствия? Она и сама не знала, чего именно. Но проведенные вместе часы были побегом от реальности. Передышкой перед тем, как окончательно осознать факт: она снова катается с Сеней.

И неважно, что в спектакле, а не на соревнованиях.

Ей было очень хорошо в Москве. Уютно. Там руки крепкие, там все понятно и правильно, и про Сеню просто невозможно рассказать. Женька засыпала, обнимая Дана, ощущая в полудреме его легкие поцелуи, прижимаясь теснее к его теплому, вкусно пахнущему гелем для душа телу и бормоча про то, что аспиранты пошли не те. Раньше были ботаники, а теперь сплошные соблазнители. И было совсем не до Сени. Совсем.

На рейс она успела, хотя такси от души постояло в пробках.

А в Сочи на вечер назначена фотосессия с Сеней. Лев Циммерман все правильно рассчитал. И если делать промо, то обязательно с их парой. Главная интрига спектакля.

Планы были грандиозные: съемки в костюмах на льду, в ресторане за столиком и еще на улице около моря. Не промо, а история любви какая-то. Интересно, как все это переживет Лиза, оставшаяся наедине с гипсом? И как с ней будет объясняться Сеня, который вроде как помолвлен.

Самолет поднялся в воздух, и Женька закрыла глаза.