Современный детектив. Большая антология. Книга 1

Каминная полка была заставлена декоративными кувшинчиками и подарочными бокалами, а в центре, под портретом некоего престарелого раввина из Центральной Европы, стоял подсвечник с семью штырьками, какие бывают в еврейских домах.

Было у него какое-то специальное название, но Винс никак не мог вспомнить какое.

В гостиной стоял тяжелый неприятный запах, будто кошка спряталась за занавеску да там и сдохла, и сейчас медленно разлагалась.

В ванной комнате стояла металлическая ванна на ножках, массивный рукомойник и газовая колонка. Темно-зеленая краска на стенах облупилась, на внешней стене виднелись мокрые подтеки.

Что до туалета, Винс видал лучшие даже в свою бытность в армии, в Порт-Саиде. В углу, на высоченном помосте, чуть не касаясь потолка, стоял чугунный литой унитаз; под голой железной трубой стоял проржавевший и треснутый поддон.

Кухня выходила окнами на задний двор, и это была, пожалуй, самая привлекательная ее черта. Газовая плита на ножках могла бы стать частью музейной экспозиции. Почти все свободное пространство занимал обеденный стол. Похоже, старик Лайонел не часто устраивал здесь дружеские пирушки.

Этажом выше помещались спальни: ведущая туда лестница была ненамного шире, чем Винсовы плечи. Первая, с двуспальной кроватью, принадлежала, по всей видимости, мамаше Блаттнер. Там стоял обшитый шпоном туалетный столик с овальным зеркалом, громадный гардероб сороковых годов, массивная двуспальная кровать, высотой доходившая Винсу чуть ли не до талии, высокий комод и оттоманка. На окнах висел пожелтевший от времени тюль. Бархатные занавеси уже много лет не задвигались, и, когда Винс попробовал задернуть одну из них, бархатные складки вырвались у него из рук.

На подоконнике валялось множество дохлых ос и божьих коровок, которые до самого конца пытались карабкаться по стеклу, стремясь вырваться во внешний мир.

На стенах висели гравюры с пасторальными сюжетами и фотографии патриархов блаттнеровского семейства, которых даже Сид вряд ли сумел бы опознать.

Винс подумал, что эта комната, должно быть, совсем не изменилась со дня кончины матери Сида. У Лайонела не было причин заходить сюда, и он оставил все как было. Этакий моментальный снимок времени.

Комната Лайонела выглядела очень неряшливо, но, по крайней мере, походила на жилое помещение.

Занавескам можно было дать лет двадцать (но все-таки не сорок!), а кровать вообще, по всей видимости, была куплена не больше чем десять лет назад. Еще там был гардероб, бюро и ночной столик, на котором стояла лампа и лежало несколько книг на иврите.

Лайонел не имел понятия о пуховых одеялах. Поверх простыней на его постели было уложено несколько тонких шерстяных одеял и тяжелое ватное, в чехле из фиолетового материала, на ощупь напоминавшего шелк.