10
0– Но что ему могло понадобиться в Лудвиче? И оставил ли он хоть какие-то указания на то, когда намерен вернуться?
Грушевидное тело мистера Амоса искривилось в поклоне.
– Как мне представляется, примерно через неделю, миледи.
– Я, мама, как раз собиралась тебе об этом сказать, – вставила Фелиция.
От этих слов с лицом графини что-то произошло, под нежной кожей наметилось какое-то движение. Потом колокольчиком прозвучал смех:
– Что же! – сказала она. – По крайней мере, чай успел как следует завариться. Разлейте его, Амос, будьте добры.
«Да уж!» – подумал я. Ну и влепит она бедному графу, когда он вернется.
Слова ее послужили сигналом к продолжению церковной службы. Мистер Амос разливал чай, будто живую воду. Пару над чашками было столько, что Кристофер потом сказал: на подставку наверняка заранее наложили подогревательное заклятие. Эндрю предложил дамам сливки. Графиня только отмахнулась; тогда мистер Амос поднес ей полупрозрачные ломтики лимона. Потом Эндрю подошел с сахарницей; графиня не остановила его, пока он не опустил в ее чашку четыре куска.
Когда действие перенеслось на леди Фелицию, графиня проговорила, будто бы заполняя неловкую паузу:
– Я вижу, у нас два новых пажа, Амос.
– Постигающих, миледи, – уточнил мистер Амос. – Они будут служить пажами, пока не постигнут основ. – Он отрывисто дернул головой в сторону Кристофера. – Кристофер, подай, пожалуйста, бутерброды.
Кристофер вздрогнул. Я понял, что мысли его блуждали где-то очень далеко, однако он мгновенно собрался и взял с тележки бутерброды. Там их была целая уйма – крошечные, тонюсенькие лепестки хлеба без всякой корочки, намазанные толстым слоем чего-то очень вкусно пахнущего; они горкой лежали на овальном серебряном блюде. Поднимая блюдо, Кристофер мечтательно их понюхал, после чего подошел к графине и очень галантно протянул ей блюдо, с изящным поклоном, который весьма шел к его облику. Графиня, похоже, слегка напугалась, тем не менее взяла шесть бутербродов. Мистер Амос нахмурился, когда Кристофер поднес блюдо к леди Фелиции и встал перед ней на одно колено.
Кристоферу несколько раз пришлось ходить взад-вперед. Я просто обалдел от того, сколько слопали две эти хрупкие дамы. А мистер Амос так и стоял, точно плюшевый пингвин, и хмурился. Я чувствовал, что он думает: слишком уж Кристофер выпендривается.
– Лудвич! – пожаловалась графиня после пятнадцати примерно бутербродов. – Что же граф Роберт хотел этим сказать? Да еще и без всякого предупреждения!
Некоторое время она продолжала в том же духе. В конце концов леди Фелиция раздраженно положила восемнадцатый бутерброд на тарелку и произнесла:
– Мама, да полно, какая разница?
Ответом ей стал взгляд в упор.
