Сильный духом, холодный сердцем

И, чем больше совершает поступков Евгений — боксер, тем очевиднее, что Лизе такой муж не нужен. Он нашел бы еще сотни причин, чтобы сделать ей больно. Потому что выбить ответные эмоции силой невозможно. В тот вечер он испугал ее, очень сильно, она замкнулась, и из веселой и открытой стала нервной и дерганной. Губы дрожали, а глаза от рыданий покраснели настолько, что даже цвет поменялся. Сколько слез она из-за него выплакала? Сколько тряслась и всхлипывала? Этот страх, о котором она говорила, я его ощущал, видел своими глазами, он меня выворачивал наизнанку и до сих пор выворачивает. Лиза, которую я встретил, гнезда осиные руками снимала, а теперь вот сникла, будто мокрая салфетка.

И она потеряет веру в нас, я в этом уверен. Даже в то, что у нас есть. Чем больше он будет наскакивать, нападать и лапать своими грязными руками, тем чаще Лиза станет думать о том, что ей такие отношения не подходят. К Жене я испытываю жалость. А еще мне очень не нравится приклеившийся к Лизе статус моей любовницы. Это ущемляет ее, я чувствую.

Скучаю по ней. Мы бываем рядом почти каждый вечер, но мы не занимаемся сексом, потому что Лиза все еще выглядит опустошённой. А настаивать — это последнее, что я имею сейчас право делать. Но мне чертовски ее не хватает. И она мне сниться, голодная, горячая и ненасытная. И в этих снах в глазах у Лизы такая страсть, что оглушает меня, лишая разума. Такая, что я идиотом становлюсь, как на автостоянке ночного клуба. Но сейчас все иначе… Все разрушено и исковеркано. Не нравится она мне такой испуганной и несчастной. Но ее близость все равно действует опьяняющее. Чувствую запах ее кожи, волос и хочется услышать ее жаркое дыхание, как и прежде. Ее присутствие делает меня сексуально зависимым. Но я сдерживаю себя, ради нее. Она ведь не просто развлечение. Она…

В моем кармане звонит телефон, а в волосах роются детские ручонки. Глубоко задумавшись о наших с Лизой отношениях, я даже не заметил, что происходит вокруг. Две маленькие девочки пытаются сделать из меня индейца, вкручивая в волосы куриные кости, оставшиеся после ужина, а рыжий парень свалил все снаряжение в ведро и зачем-то закапывает его посреди поляны, причем металлической ложкой, явно заимствованной из столовой.

— Кириллов, — жёстко отвечаю на звонок, прочищая горло, забыв глянуть, кто конкретно мне звонит.

— Олег Борисович, — захлебываясь, то ли от радости, то ли от горя, тараторит Любовь Викторовна. — Эти динамика! Положительная динамика! Вика повернула голову, — Любовь Викторовна плачет, — может те лекарства дорогие, а может еще что. Или тот цент реабилитационный. Что-то помогло, Олег! Я вышла с кухни, а она моргает и смотрит прямо на меня. Приезжайте скорее. Это чудо.