Сильный духом, холодный сердцем

Я однажды на соревнованиях с ним один на один дрался, ну его к черту, писать было больно неделю потом.

Я по по-прежнему ничего не понимаю.

— Так-так, погоди. Какой лагерь? Почему он не на базе МЧС?

— Я не хочу, чтобы снова было больно писать... Пусть сам расскажет.

Закатываю глаза и кидаюсь на него, трясу его, схватившись за форму. Собака у его ног гавкает и рычит.

— Без рук, пожалуйста, — стряхивает невидимый сор с одежды, когда я его отпускаю, — ты не в моем вкусе. Худая, как щепка, я, конечно, ценю, что ты повар, и люблю пожрать, но у меня есть жена-ветеринар. Которая с виду милашка, но клизму тебе в два счета поставит, и я не уверен, что туда, куда нужно. А еще у нас рыжий парень растет, такой же как я, он дерется, как все черепашки-ниндзя сразу и за папку может ухо откусить.

Собака снова рычит, и я отступаю.

— Так-то лучше, — поправляет форму Павел. — Отстранили твоего Кириллова от службы. Говорят, что временно. И сейчас он подрабатывает в частном пионерском лагере, у нас тут богач один открыл. Говорит, мечтал об этом с детства. У них там что-то вроде уличного скалодрома, бывают сплавы по реке, в общем, профессиональный спасатель для них — находка. Скучно, конечно, никто не умирает и не взрывается, но платят там даже больше, чем в МЧС.

— Это из-за меня, — горько вздыхаю.

— Ну да, — пожимает плечами Павел, не пытаясь меня утешить.

— Давай-ка, собирайся, а то Ирина Владимировна мне устроит за то, что я тут с девицами гуляю по городу. Да и с рыжим надо поиграть, у нас вечерние соревнования на предмет воспроизведения лучших сцен боя ниндзя-черепашек. Вот сколько лет мультику, а берет за живое. Умели раньше делать!

— Из-за меня он потерял любимую работу, — стягиваю фартук.

— Он — мужик, выбор всегда есть. Не мешай ему делать выбор.

Павел доводит меня до двери, я пытаюсь ему всучить еду в благодарность, но он отнекивается и, подмигнув, спускается с лестницы.

Я переодеваюсь, размышляя о том, что узнала. Корю себя за то, что испортила Олегу жизнь. Почти уверена, Женя как-то связан с отстранением. Много думаю. Все могло бы сложиться иначе, не начни я соблазнять Кириллова в том баре. И пока я мучаюсь угрызениями совести, в дверь стучат. Вздрагиваю, холодея от ужаса. Хватаюсь за нож. Но передумав, беру скалку, мое сердце трепещется от страха. Я медленно, на носочках, подхожу к глазку. На моем пороге стоит женщина, на вид ей лет пятьдесят с лишним. Ухоженная и красивая. Она явно волнуется, сжимая сумочку в руках.

— Кто там? — говорю через дверь, боюсь открывать.

— Лизавета, откройте, пожалуйста. Меня зовут Анна Михайловна, я — теща Кириллова, мама Вики.

Оказывается, работать с детьми еще сложнее, чем с взрослыми мужиками.

Последние хотя бы боятся увольнения и не задают по тысячу вопросов каждые тридцать секунд.