Сильный духом, холодный сердцем

Чувство того, что я изменяю Олегу, прошибает насквозь, будто током. Но Женя слишком увлечен идеей соединить нас снова. Он не замечает тошноту и то, как темнеет у меня в глазах. Он лапает меня, трогает, раздевает. Приподнимает с пола и несет к кровати, той самой, которую купил для меня Олег.

— Борисович, надо жалобу подавать, бороться надо! — очень эмоционально поддерживает меня Петров.

Он пыхтит всё громче, потом плюет на пол и, повернувшись с намерением уйти, возвращается.

Я спокойно собираю свои вещи.

Наш врач Федор серьезно вчитывается в бумаги, пробегая глазами рапорт о моем отстранении снова и снова, затем вздыхает.

— Олег Борисович, здесь написано: «Отстранить от должности на тридцать календарных дней». Может быть, все не так страшно?

Я улыбаюсь. Мне известно о таких случаях. Это всегда начинается с месяца, а заканчивается понижением или вовсе увольнением. Выхожу на улицу, нужно проветрить мозги и посмотреть, что еще нужно забрать. Но здесь все равно слышно голоса моего отряда. И даже видно их лица через стекло.

— У нас ведь нет своих и нет чужих! — переживает Петров. — Олег из тех мчсовцев, кому чужая жизнь дороже собственной! Таких как Кириллов по пальцам пересчитать! — тычет себе в голову, обращаясь к Федору. — У него башка варит!

— Это всего лишь работа, — бормочет Викинг, который сегодня ведет себя непривычно тихо.

— Работа?! Работа?! — оборачивается к нему Петров, повышая голос. — Молодой ты еще и глупый! Сейчас рвешься в бой, лезешь везде, героя из себя строишь. А ты попробуй, шагни в огонь, если дома жена и дочь!

Викинг замолкает, садится за стол со всеми.

— Ну, у Кирилова детей нет, — бормочет Викинг.

— Замолчи! — кричит на него старший по званию.

— Ты прям фанатеешь по нему, Игорь. Он всего лишь человек.

Наблюдаю за ними из окна. Обычная картина, но что-то не дает покоя. И я вновь и вновь прокручиваю в голове все события. Подмывает вернуться на базу и изучить каждую жалобу, несмотря на то, что неприятно даже прикасаться к этим бумагам. Что-то засело занозой в мозгу и заставляет вглядываться в лица отряда. Но я никак не могу сообразить — что со мной. Нечто очень важное маячит за декорациями и сочится между строк. Дурацкое предчувствие, порождённое расшалившимися нервишками, или же своевременная подсказка интуиции?

Захожу на базу и иду к ящику с документами. Ребята молчат, внимательно за мной наблюдая. Развязывая веревки картонной папки с надписью «дело» нахожу дату начала стажировки Викинга. Усмехаюсь, сопоставляя цифры на жалобах. Ну конечно, как же я не догадался раньше. Сажусь напротив Викинга, который опускает глаза, откидываясь на спинку стула.

— Не нравлюсь я тебе, Александр?

— С чего вы взяли, Олег Борисович!

— Не нра-а-авлюсь, — тяну слово.

Викинг начинает заметно нервничать.