Саид. За гранью

Ну да. Именно за этим. Зачем же ещё?

– Как это… Уволена? Как? Почему? Подождите, что значит, у меня отзывают лицензию? Вы что, Иван Алексеевич? – я замерла с трубкой возле уха, невидящим взглядом устремилась в окно. Там мело, и ветер швырял охапки снега на дорожку, ведущую к калитке. Начиналась лютая зима.

– Да не знаю ничего, Надь! – выдохнул уставшим голосом директор. – Сам ничего не понял. Звонит мне утром министр и заявляет, что у тебя отзывают лицензию. Мол, обнаружили какие-то поддельные документы. Сказали, тебя убрать с клиники. А я, сама понимаешь, не могу их ослушаться.

Да и как без лицензии работать, Надь? Послушай, я не буду тебя увольнять, напишешь по собственному желанию, а там… Ну, ты разберись там с лицензией своей и возвращайся. Я тебя всегда приму, Надюш. Но только по закону чтобы всё. Мне проблемы не нужны. Насчёт денег не волнуйся, возместим за пару месяцев, ну, а там уже…

– Я поняла, Иван Алексеевич. Спасибо.

Сбросив звонок, закрыла лицо руками, крепко зажмурилась. Главное не реветь, не раскисать. Я должна была это предвидеть. Хаджиев ведь ничем не отличается от Шевцова. Такая же сволочь.

Чего ещё я ожидала от подобного мудака? Мажоры, родившиеся с золотой ложкой во рту, не знают других ценностей, кроме своих желаний. Они привыкли, что всё, чего пожелают, им подают на блюдечке с синей каёмочкой.

По закону, говорите? Для них закон не писан. Они сами этот закон устанавливают и вертят им, как хотят. И людьми вертят. Вот такими, как я. За кого никто не заступится. Большие мальчики играют в свои игры и плевать они хотели на то, что своими играми разрушают чьи-то жизни.

Моя работа – это всё, что у меня есть. Из-за подонка Шевцова я не смогла завести свою семью, не смогла даже остаться с родителями.

Вынужденно бежала и искала пристанища в чужом городе, среди чужих людей. Моя работа – единственное достижение и убежище. Моя работа держала меня на плаву. Но пришёл ещё один урод и лишил меня последнего… Просто потому, что захотел, просто потому, что смог. Для него это развлечение – надеть на меня проклятый браслет. Теперь, наверное, празднует свою победу и ждёт, пока я приползу к нему на коленях, обвешанная его цацками, как покорная собачонка в золотом ошейнике.

Выровнявшись, медленно выдохнула.

– Хрен ты угадал. Мышки больше нет.

Домой вернулась ближе к вечеру. Вышла из такси, обвела взглядом двор. Это уже в привычку вошло.

От Шевцова больше никаких вестей не было, но я знала, что это временно. Вскоре он снова появится, и я должна быть готова. Хотя бы на моральном уровне. Да и Хаджиева теперь стоит опасаться ничуть не меньше. Этот мерзавец пойдёт на всё, чтобы добиться своего. Не удивлюсь, если он решит избить меня в подворотне, когда поймёт, что я не приползу за его подачками.