1
0Обогнали трамвай на кривой улочке, свернули на шоссе.
– Внимание, впереди тот самый перекресток, где его машина встала на светофоре, – сказал Гущин.
Перекресток. Как раз зажегся красный – далеко впереди, потому что на поворот на федеральную трассу выстроилась целая очередь машин. Как и в то утро.
Но сейчас солнце уже садилось, краем цепляя за верхушки елей и сосен.
– Дежурный по Электрогорску, товарищ полковник, вам мэр города звонит, Журчалов.
Голос в рации – все аж вздрогнули от неожиданности.
– Что еще там у вас? – Гущин взял рацию.
– Срочно разыскивает вас, узнал, что вы городе. Я сказал, что вы уже убыли после совещания. Он просит, чтобы вы вернулись. Назвал только фамилию – Архиповы. Сказал, вы поймете, вспомните.
– Архиповы? – Гущин сделал жест шоферу – хоть и зеленый зажегся свет на этом перекрестке, хоть и гудят сзади нетерпеливо, подожди. – Что стряслось? Мы ведь только что от вас.
– Труп. И кажется, не один… Подробностей пока не знаю, официально ко мне на пульт никаких вызовов не поступало. И со «Скорой» еще не звонили. Но мэр Журчалов там, на месте, он присутствовал… просит вас вернуться и немедленно ехать в городскую больницу.
Бывалый водитель управления розыска уже пытался развернуться по встречке на том самом перекрестке у Баковки.
Закатное солнце на долю секунды ослепило их всех и погасло, скрывшись за лесом.
Вечерний Электрогорск встретил их «красной волной» на всех городских светофорах, это уж как водится по закону подлости. Город словно не хотел, чтобы чужаки возвращались – включив полицейскую сирену, мчались мимо заводских корпусов, пересекали трамвайные пути, отчаянно сигналили зазевавшимся пешеходам, переходящим улицы, как это обычно в Подмосковье – без всяких правил, неспешно, с ленцой.
Въехав на территорию городской больницы, они увидели сразу несколько «Скорых» возле приемного покоя.
В самом приемном покое царили смятение и хаос. Смотровые кабинеты оказались пусты, по коридору – где-то в самой глубине, в недрах дребезжали каталки, дюжие врачи в синих робах «Скорой помощи» бегом кого-то несли прямо на руках в направлении лифта.
Выскочил ошалелый молодой врач с сотовым телефоном возле уха, истошно командовавший: «Немедленно в реанимацию!»
Понять пока ничего невозможно, а спросить, уточнить не у кого. Санитар-охранник принял Гущина и опергруппу то ли за родственников пострадавших, то ли за каких-то зевак-«гостей» и со скандалом начал выпроваживать: «Покиньте помещение, не до вас, не видите, что творится?» Его усмирили предъявлением удостоверений, но впечатление все равно осталось как от дома для умалишенных.
