2
0Они на полу возились, а эта стала орать: выключи фонарь, зови охрану!
– Ну эта тетка из комнаты Мумий, Арина.
– А кто на полу возился?
– Какие-то две, нет, три. Их трое было. Арина двоим подняться помогала, все совалась. Они встали, а третья осталась – как валялась, так и валяется. У нее вся башка всмятку разбита.
Катя в своем шкафу похолодела: вот по этим чертовым показаниям парня, который слова как-то цедит, словно рожает, их прямо сейчас с Анфисой можно везти в Бутырку по обвинению в убийстве. Не будь рядом с ними в тот момент Шумяковой… Вот, оказывается, как все это выглядело со стороны, когда он осветил дверь на лестницу и труп фонарем!
– Этих двоих ты знаешь?
– Нет, первый раз увидел.
– Сначала я ее не узнал. Потом посветил в лицо. Это проверяющая. Начальница комиссии, которую в музей прислали старуху нашу свергать. Я ее видел тут в музее – деловая такая женщина. Блондинки все дуры в абсолюте, а эта деловая, большой, видно, босс.
– О какой старухе ты говоришь?
– О нашей, – Майк усмехнулся. – О Вике Вавич. Она у нас единственная и неповторимая на весь музей. Так папа говорит.
Катя поняла, что парень очень пренебрежительно отзывается о старшем кураторе отдела личных коллекций Виктории Феофилактовне.
– Как это понять – свергать? – спросил Елистратов.
– Я не знаю. Папа так говорит. Старуха зажилась тут. Ну, в смысле на должности своей. Вот проверку – ревизию и прислали, найти что-нибудь и придраться. На пенсию ее выпрут.
– Кто мог, по-твоему, совершить убийство?
– Так откуда ты шел?
– Я же сказал, от трансформатора.
– И все время слышал крики?
– Да, они кричали там.
– А тебя сначала в коридоре не было?
– Нет, я же сказал, я был тут рядом с комнатой техников.
– И что случилось после того, как ты осветил фонарем и узнал потерпевшую?
– Арина просила, чтобы я вызвал охрану. Я сразу позвонил отцу на сотовый.
– Твой отец тут работает?
– Да, он замначальника службы безопасности по технике безопасности.
– Он давно работает в музее?
– А почему ты не в армии?
– А у меня справка от врача, – Майк торжествующе усмехнулся. – Еще вопросы? Вы кто по званию?
– Ха, сам генерал меня допрашивает. За что такая честь?
– Ну ты же вместе с остальными нашел труп. Ты ценный свидетель.
– А я не люблю, когда мне сразу «тыкают».
– Ну извините, – Елистратов развел руками. – У меня сын вашего возраста. Можете быть свободны, Михаил.
Катя, когда Тригорский-младший вышел, зашевелилась в шкафу, разминая затекшие ноги, и хотела уж было «выпадать» наружу. Но снова этот повелительный жест: сиди там!
В комнату ввели высокого мужчину средних лет, плотного телосложения, в черном добротном костюме, белой сорочке, галстуке и с рацией. Так одеваются почти все охранники и начальники служб безопасности.
