2
0– Ева, у вас оборудование с собой? – спросил Долгов. – Возможно, потребуется снова брать образцы на анализ. Все, входим внутрь.
– Да тут прямо целый лабиринт, – заметил полковник Гущин.
Катя поспешила за ними, чтобы не отстать, и тут сразу же бац… это же стройка – битый кирпич, щебенка, камни… она едва не грохнулась, подвернув в горячке ногу.
Каблук новых туфель сломался.
Она не ожидала, что в этот вот момент позовет его. Но жалобный возглас вырвался сам собой.
– Что с вами? – он мигом оказался рядом.
Август Долгов включил фонарь (запасся! А вот ни у кого из них больше фонарей не имелось) и посветил ей сначала в лицо, потом вниз.
– Нет! Как же я пойду?
– Я всегда удивляюсь, как это женщины ходят на таких вот штырях, как козы на ходулях.
– Я случайно их надела, очень спешила.
– Оставайтесь здесь, во дворе.
Катя со злостью отпихнула его и заковыляла – и правда, как коза на ходулях!
– Ладно, дайте вашу ногу.
– То есть туфлю дайте, другую.
Катя оперлась на его руку и сняла целую лодочку.
Он взял ее, одно движение и – крак!
– Это не Джимми Чу, – Август Долгов отшвырнул оторванный второй каблук, – теперь сможете следовать за нами.
Миновав Двор Крикуна, они вошли в темный вестибюль. Катя, все еще занятая своими безвозвратно испорченными новыми туфлями, как-то пропустила этот момент.
Этот самый момент – когда они вчетвером вошли внутрь. Двери за ними не захлопнулись, потому что тут в заброшенном корпусе вообще отсутствовали и двери, и окна, и запоры, но… когда она наконец оторвалась от созерцания своих ног, обутых теперь в несчастное подобие балеток, и подняла голову вверх к потолку, по которому ползало желтое пятно их единственного фонаря, то почувствовала, что темнота… нет, это пространство, само помещение, зал словно засасывает их, заглатывает…
Было очень тихо. Хотя рядом во дворе более десятка людей суетились возле машин, переговаривались по рациям. Хотя сюда, в здание, до них уже вошел отряд охраны и МЧС.
Стояла мертвая тишина.
Они шли, следуя за Долговым, у которого имелся фонарь. Свернули налево в коридор, потом снова свернули.
– Сколько раз мимо проезжал, – сказал полковник Гущин. – Стоит этакая страхолюдина вот уже сколько лет, и не ломают ее.
Дошли до глухого бокса, повернули назад, опять свернули, но уже в другую сторону.
– Тут сутки можно бродить, надо покричать, мы же пропавших ищем, авось откликнутся. Эй! Есть кто?! Ответьте! Это полиция! Мы вам поможем!
Катя и не подозревала, что полковник Гущин такой голосистый.
– Тише, не ревите как мамонт, – зашипела Ева Ершова. – Замолчите сейчас же!
– Почему это я должен молчать?
– Потому что я кое-что вижу… то есть чувствую.
Они ощутили ЭТО внезапно – все разом. Холодный сквозняк принес с собой вонь.
