2
0Потом напоролись на каких-то неадекватов. Они на нас с ножом поперли.
– Бомжи? Они напали на вас с ножом?
– Да, и мы сделали ноги оттуда по-быстрому, забежали в другой корпус, – Даня глубоко вздохнул. – Мы там зависли, ну, привал сделали, и вдруг это возникло из темноты прямо перед нами.
– Что это? О чем вы говорите?
– Я не знаю, что это. Жуткого вида – красное такое, лоснящееся, точно кожа содрана у него. И запахло какой-то гадостью, меня чуть не вырвало там. А потом Верка упала, и оно бросилось к ней, зарычало так… Я никогда ничего подобного не слышал и не видел там, в Ховринке, я в Амбреллу столько раз ходил и один, и с группой… Это что-то невероятное!
– Что произошло потом?
– Парни из Рязани кинулись к Вере, схватили ее за ноги и потащили, я вытолкал других двух девчонок… их Пастушки у нас в Плехановском называют, потому что они однажды на Хеллоуин так вырядились, как пастушки… в общем, я их вытолкал оттуда в дверной проем, и парень их с нами был. А куда остальные делись, я в суматохе не видел. Это гналось за нами, так воняло ужасно в тоннеле! А потом я услышал дикие крики. Оно схватило там кого-то из наших. Понимаете, оно настигло там кого-то из ребят!
– Так, кто там, в больнице, остался?
– Смайлик… то есть Венька Герштейн – он парень Веры, и еще трое, этих я не знаю, мы в Интернете познакомились на форуме перед ходкой. Два парня и девчонка совсем молодая еще. Поймите, я не виноват, я просто очень испугался. Мы все там дико перетрусили.
Август Долгов оглянулся на ховринских сыщиков.
– В МЧС уже позвонили, – сказали они. – Сейчас же начнем поисковую операцию на территории стройки. Там, возможно, остались люди, пострадавшие.
Даню Клочкова по прозвищу Душечка полицейские повели куда-то в недра отдела, подальше от прессы.
Катя следом за Августом Долговым вышла во внутренний двор УВД.
– Я ничего не понимаю, – сказала она. – Ерунда какая-то. Кто на них напал?
Август Долгов ничего ей не ответил, выглядел задумчивым, чуть ли не отрешенным. Катя подумала: не медитировать ли прямо тут собирается? Коробки с пирожными в руках что-то не видно, наверное, в тот раз до чертей сладкого объелся. Но он же сказал, что ему лучше думается, когда он сладкое поглощает.
Она пошарила наугад в своей репортерской сумке. Надо же, карамелька завалялась.
– Вот, возьмите, если вам нужно.
Август Долгов смотрел, как она протягивает ему карамельку – ночью, на залитом светом прожекторов внутреннем дворе Ховринского управления полиции. Ну не дурдом ли?
– Вам лучше остаться здесь, – сказал он.
– Еще чего. А вы куда? На спасательную операцию, с ними, да?
– Там может быть опасно.
– А чего там опасаться-то?
Долгов не ответил.
